грудно было ослушаться данного мне приказания, хотя бы такого господина, как Крыленко, ио все же главноверха, настолько у нас, военных, привито чувство необходимости исполнения приказаний начальства. Помню, как трудно было мне решиться, но я все-таки стоял па своем, понимая, что, идя на фронт, я ничего не сделаю и окончательно сведу корпус на пег, а туг я могу принести реальную пользу. Я немедленно позвал украинского комиссара и, рассказавши ему задачу, спросил его, может ли он мне помочь вытянуть мой корпус на Казатин. Ои согласился с восторгом и поступил в мое распоряжение. Это был прекрасный человек по фамилии Шоппа, энергичный, преданный делу до самозабвения, чрезвычайно находчивый, ярый украинец в хорошем смысле и ненавидевший большевиков, он мне был очень полезен. С места ои дал распоряжение по линии, паровоз в моем вагоне перецепили па другую сторону. Из предосторожности, я свой корпусный комитет, чтобы он ие мешал мне, посадил во второй штабной поезд.
Погрузил всех и все, что мне в то время не было нужно, и отправил их, не меняя маршрут, на фронт. Сделал это я, так как боялся, чтобы комитет ие пересилил и не начал бы агитировать, чтобы мы шли в самый Киев, а не останавливались в Казатиме. В то время мой хороший председатель корпусного комитета ушел, а его заменил какой-то безвольный, глупый прапорщик, по фамилии Головинский, который являлся игрушкою в руках всяких демагогов.
И вот, на следующий день, 23-го ноября, мы начали прорываться иа восток. Туг ко мне посыпались телеграммы самого убийственного свойства от Крыленко и его сподвижников. Меня он предавал революционному трибуналу, отрешал от должности, чуть-ли ие предавал публичной анафеме. Бедный Сафонов ужасно волновался, все меня спрашивал: "Что с нами будет?" Стогову, очень приличному человеку u хорошему генералу, я посылал донесения в самой корректной форме, ои молчал, видимо, не зная, что ему со мной делать.
Одновременно с этим я послал телеграмму в Киев Украинскому Войсковому Секретариату, в которой, указав на ту задачу, которую я взял на себя, просил их сговориться со Стоговым, чтобы я был передай в распоряжение Секретариата для защиты Киева. Но ответа не получил. С величайшими затруднениями, с остановками по несколько суток иа маленьких станциях, с продолжающимися проклятиями Крыленко, я, наконец, через 8 суток добрался до Казатииа, прочно его занял, и тут только получил телеграмму от Петлюри, что я передан в распоряжение Генерального Украинского Секретариата и что на меня возложена вся оборона правобережной Украины с подчинением всех частей (украинских и неукраинских), с передачею в мое распоряжение Сечевого Украинского Корпуса, выделенного из 6-го корпуса81.
|
