давали понять, что они по всех вопросах были бы податливее немцев. На самом же деле, говоря беспристрастно, с немцами у меня установились значительно более простые и определенные отношения, нежели с австрийцами. Во всех вопросах "Оберкомаидо" шло навстречу, в то время как австрийцы были чрезвычайно любезны па словах, но на деле делали Бог знает что. Это я заметил с первых же дней. Не говоря уже о том, что в немецкой армии было несравненно более порядка и менее грабежа населения, в то время как у австрийцев все это от времени до времени доходило до возмутительных размеров. Как образец австрийского вероломства могу указать иа действия знаменитого в то время у нас майора Флейшмана, который, будучи у меня в первые дни Гетманства, сам же предложил переговорить с Коновальцем, начальником сечевиков, с целью привести последних к сознанию необходимости подчиниться мне. Как мне донесла моя разведка, то оказалось совершенно обратное: этот же самый майор восстановил их против меня, почему и пришлось сечевиков обезоружить и совершенно расформировать. Покончив с этими официальными визитами, у нас установились уже определенные отношения.
Народу, как я говорил, у меня ежедневно перебывало очень много. Вначале я установил два раза в неделю общие приемы - по средам и пятницам. Потом необходимость иметь один день совершенно свободным, чтобы успеть ознакомиться с докладами особой важности, заставила меня сократить приемы до одного дня в неделю. На приемы приходили исключительно просители. О чем только тут не хлопотали! Наряду с жизненными, насущными вопросами, обращались ко мне со всяким вздором. Помню, что один полковник не нашел ничего лучшего, как принести мне громадное дело с просьбой об утверждении ему графского титула. Он никак не мог понять, что я не считаю себя вправе делать такие утверждения. Но вместе с этим приходилось видеть много горя во всех классах населения. Два года революции в корне разбили всю жизнь, по особенно печально было положение офицерства. Во всех городах Украины, и особенно в центрах, было громадное скопление офицеров, слоняющихся без всякой цели. Некоторые организации уже существовали, но они влачили печальное существование и часто также > принимали совершенно нежелательное направление для офицерского звания. Раненные и искалеченные оставались со стороны правительства совершенно без всякой помощи.
В первые же дни своего управления я по этому поводу говорил с советом министров. Учета этим офицерским массам не было никакого. Брать их на службу я не мог, так как не выяснил точки зрения немцев по вопросу формирования армии. Тогда я решил вызвать представителей от всех организаций и составить под председательством товарища
172
|
