зеркало: германия	Главная	Новости	Цитаты	Магазин	ЖЖ-Блог

РУССКАЯ
БИБЛИОТЕКА

РУССКАЯ
БИБЛИОТЕКА

В. В. МАВРОДИН

ОЧЕРКИ
ИСТОРИИ
ЛЕВОБЕРЕЖНОЙ
УКРАИНЫ

(С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН
ДО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ

XIV ВЕКА)

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ
«НАУКА»
2002

УДК 93/94

ББК 63.3
М 12

Ответственный редактор
В. В. ЯКОВЛЕВ

Научное издание

Владимир Васильевич Мавродин

ОЧЕРКИ ИСТОРИИ ЛЕВОБЕРЕЖНОЙ УКРАИНЫ
(с древнейших времен до второй половины XIV века)

Печатается по изданию: В. В. Мавродин. Очерки истории Левобережной Украины
(с древнейших времен до второй половины XIV века). Л.: Изд-во ЛГУ, 1940.

Художник Л. А. Яценко
Технический редактор И. М. Кашеварова
Компьютерная верстка М. А. Егоровой, М. М. Орловой

Лицензия ИД № 02980 от 06 октября 2000 г.

Сдано в набор 12.03.2002. Подписано к печати 2.10.2002. Формат 70x100 Vi₆.
Бумага офсетная. Гарнитура тайме. Печать офсетная. Усл. печ. л. 33.8.
Уч.-изд. л. 34.8. Тираж 1000. Тип. зак. № 3528 С 182

Санкт-Петербургская издательская фирма «Наука» РАН
199034, Санкт-Петербург, Менделе евская лин., 1
main @ nauka.nw.ru

Санкт-Петербургская типография «Наука» РАН
199034, Санкт-Петербург, 9 лин., 12

ISBN 5-02-026834-8

ISBN 5-02-026834-8

© Издательство "Наука", 2002

О А. Ю. Дворниченко, статья, 2002

9785020268340

ПРЕДИСЛОВИЕ

Разработка истории народов, населяющих Великий Советский Союз,
только лишь начинается, и в этой области исследователям предстоит еще
очень большая работа.

История украинского народа разработана, пожалуй, едва ли не боль-
ше, чем история других народов СССР, но и Украина ждет еще своих
исследователей, которые смогли бы на основе марксизма-ленинизма осве-
тить малоизученные этапы истории украинского народа, пересмотреть
старые и привлечь новые источники, заново поставить ряд вопросов и
создать серьезную монографическую литературу, посвященную истории
Украины.

Данная работа преследует своей целью обрисовать историю одной из
частей Украины, а именно Днепровского Левобережья, с древнейших вре-
мен и до второй половины XIV в., т. е. до захвата Левобережной Украины
Литвой.

Существующая литература, прямо или косвенно касающаяся истории
Левобережной Украины, древней Чернигово-Северской земли, очень не-
значительна и удовлетворить нас не может.¹ За редкими исключениями и
то лишь частично, она безнадежно устарела и не только по своим установ-
кам, но и по привлеченному материалу и источникам.

Трудно открыть какой-либо новый документ, относящийся к древней
Руси, датируемый IX—XIV вв., и я в своей работе привлекаю не новые,
а малоизвестные и малоизученные письменные источники, дающие воз-
можность по-новому подойти к разрешению ряда проблем и осветить наи-
более темные вопросы истории Левобережной Украины, которые на основе
одних лишь общеизвестных и распространенных документов разрешить
не удается.

Голубовский П. В. История Северской земли до половины XIV столетия. К., 1882;
Багалей Д. И. История Северской земли до половины XIV столетия. К., 1882; Л я с к о -
ронский В. История Переяславльской земли с древнейших времен до половины XIII столетия.
К., 1897; Грушевский М. С. 1сторш УкраТни-Руси. Т. I—III; Зотов Р. В. О черниговских
князьях по «Любецкому синодику» и о Черниговском княжестве в татарское время.

См. рецензии: И. Линниченко на работы Д. И. Багалея и П. В. Голубовского, помещенную
в «Журнале м-ва нар. проев.», 1883, V; И. Тихомирова на книгу В. Ляскоронского («Журнал м-ва
нар. проев.», 1898, VI); М. Грушевского на работу Р. Зотова («Записки Наукового т-ва iM.
Шевченко», т. V).

Статьи, заметки и разделы в общих работах — см. в примечаниях к тексту.

5

В гораздо большей степени мной привлекается археологический мате-
риал, и вещественные памятники, наряду с лингвистическими материала-
ми, служат серьезным подспорьем к историческому документу.

Как видно из самого изложения, я попытался поставить и в какой-
то мере подойти к разрешению ряда вопросов (например, о древнейшем
населении Днепровского Левобережья и о его связи со славянами, об этно-
генезе славян, о разложении первобытнообщинного строя и развитии фео-
дализма, о роли Хазарского каганата и тюрко-яфетических племен лесо-
степной полосы и степей Причерноморья в жизни и быте населения Лево-
бережья, о формировании украинской народности на территории древней
Северской земли, о наиболее слабо изученном времени татарского влады-
чества на Украине и др.), не затронутых или неправильно разрешенных
моими предшественниками: П. Голубовским, Д. Багалеем, В. Ляскорон-
ским, М. Грушевским, Р. Зотовым и др.

Систематическое и тщательное изучение отдельных областей Украины
мне кажется необходимым, и тогда, когда мы будем располагать рядом
таких работ (Левобережье, Правобережье, Галиция и др.), возможно будет
создать капитальную советскую «Историю Украины».

Моя работа ставит своей задачей на основе марксистско-ленинского
учения, используя все виды источников, продвинуть вперед дело изучения
истории Левобережной Украины, и если она может послужить материалом
для создания подробной и полной истории украинского народа, я считаю
свою цель достигнутой.

ГЛАВА I

ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ ОЧЕРК СЕВЕРСКОЙ ЗЕМЛИ

1. Границы Северской земли

Определение границ Северской территории представляет большую
трудность, и в некоторых случаях установление точных рубежей, как на-
пример на юго-востоке, вообще невозможно.¹ Неясность указаний летопи-
си и отсутствие дополнительных данных, позволяющих проверить то или
иное указание летописного источника, вызвали серьезные разногласия сре-
ди исследователей.

Мы прежде всего остановимся на вопросе о границах земель, занятых
тремя племенами, жившими в Северской земле до половины XIII в., и
главным образом на границах самой Северской земли.

«Повесть временных лет», говоря о расселении славянских племен по
Восточноевропейской равнине, указывает:

«...а друзии седоша по Десне, и по Семи и по Суле и нарекошася Се-
вер».²

Территория, занятая северянами, по данным археологических работ
Д. Я. Самоквасова,³ А. А. Спицина,⁴ Б. А. Рыбакова,⁵ П. С. Рыкова,⁶ Дмит-
рюкова,⁷ Сперанского⁸ и др., была расположена по бассейну рек: Десны (за
исключением ее верхнего течения, занятого вятичами), Сейма и Сулы.

^!В своей работе «Печенеги, торки, половцы до нашествия татар» (с. 91—114) П. Голу-
бовский пытается провести границы, но, несмотря на весь интерес его изысканий, многое
уже должно быть пересмотрено в связи с последними археологическими работами, что и
будет сделано в соответствующих разделах данной работы.

² «Повесть временных лет по Лаврентьевскому списку». Изд. Археогр. Комиссии. СПб.,
1910. С. 6.

³Самоквасов Д.Я. Северянские курганы и их значение для истории // «Труды III
Археол. съезда». Т. I; Е г о ж е. Могилы русской земли; Его же. Северянская земля и
северяне по городищам и могилам; Его же. Могильные древности Северской Чернигов-
щины; Его же. Раскопки черниговских курганов, произведенные во время XIV Археол.
съезда, и ряд других трудов.

⁴Спицин А. А. Древности антов // Сборник в честь А. И. Соболевского; Его же.
Расселение древне-русских племен по археологическим данным // Журнал м-ва нар. проев.
1899. Т. VIII.

⁵ Р ы б а к о в Б. А. Радз1м1чы, Працы секцьи археологи. Белорусск. Ак. наук. Т. III. 1932.

⁶ Р ы к о в П. С. Юго-восточная граница радимичей // Ученые записки Саратовского ун-
та. Вып. 3. 1923.

⁷Дмитрюков. Городища и курганы в Суджанском и Рыльском уезде // Труды Кур-
ского губ. стат. комитета. Т. I. 1863. Кроме того, статьи в «Вестнике Географического обще-
ства», 1854. Кн. IV и в «Трудах Курского губ. стат. комитета», т. III, 1874.

⁸Спера некий. Раскопки в Рыльском уезде // Археол. известия и заметки. 1894. № 8.

7

Центром северянских погребений являются Черниговская и Курская облас-
ти, части Полтавской и Харьковской. Правда, в двух последних областях
славянские погребения несколько отличаются от северянских. Это отличие
в характере захоронений дало повод усомниться в их северянском проис-
хождении как крупнейшему знатоку северянских древностей Д. Я. Само-
квасову, так и позднейшим исследователям. Эти последние исходили в
своих доказательствах несеверянского происхождения населения Переяс-
лавльской земли (расположенной главным образом на территории Харь-
ковской и Полтавской областей) как из данных археологических раскопок,
так и из исторических данных. Так поступает А. Андрияшев.¹

Этим вопросом в дальнейшем мы займемся подробнее, но необходимо
отметить, что среди северянских погребений на собственно северянской
территории встречаются погребения радимичского типа, тянущиеся узкой
полосой с северо-запада на юго-восток. Захоронения радимичей открыты
раскопками Рыкова, Сперанского, Самоквасова, систематизированы и до-
полнены Рыбаковым. Таким образом выходит, что даже собственно севе-
рянская земля была населена не только северянами, но и другими
славянскими племенами. Поэтому-то и трудно говорить о каких-либо точ-
ных границах территории северян.

Но ориентировочно рубежи северянской земли все же можно наметить.
На западе ее естественной границей был Днепр, отделяющий северян от
полян. Правда, уже в период существования Киевского княжества узкая
полоска земли на Левобережье у Киева от Устья и приблизительно до па-
раллели летописного Моровийска отделяла северян от течения Днепра, но
это был, скорее, политический, чем племенной рубеж.

На северо-западе соседями северян были радимичи. Крайними северо-
западными пунктами поселений северян, по линии с северо-востока на
юго-запад, были современные Колчин (близ Жиздры), Левинка (у Старо-
дуба) и Медведевка на р. Снови, находящаяся уже на радимичской терри-
тории. Далее линия северянских погребений поднимается вновь к северо-
западу иве. Курганье, в районе Речиц, резко поворачивает к югу.

У Колчина северянские поселения соприкасались не только с поселе-
ниями радимичей, но и вятичей. Находящийся на юге от Колчина Брянск
со своим районом представляет собой смешанную кривичско-вятичскую
территорию.² Еще несколько южнее в районе Радогоща, Трубчевска и Сев-
ска расположены уже типичные северянские погребения.³ Далее они идут
на юго-восток к Карачеву и Кромам, являющимися уже городами вяти-
чей.⁴ Граница северян на юго-востоке весьма неопределенна. Славянские
поселения на Дону, Уде и Донце, раскопанные Городцовым, Федоровским,
П. П. Ефименко, А. А. Спициным и др., не могут быть определенно назва-
ны северянскими. Поэтому вопрос о принадлежности древних славянских

Андрияшев А. Нарис icropü колошзацп Слверськсм земла до початку XVI вшу // За-
писки юторично-фшологичного вщцшу. Всеукр. Ак. наук, 1928. Кн. XX; Его же. Нарис
icTOpii колонизацп' Переяславсько'1 земл1 до початку XVI вжу // Там же. 1931. Кн. XXVI.

²Арциховский А. В. Курганы вятичей // РАНИОН. М., 1930. С. 115; Рыба-
ков Б. А. Ук. соч. С. 100.

³Арциховский А. В. Ук. соч. С. 121.
Там же.

8

городищ и селищ VIII—X вв. на Дону (Донецкого городища, Ницахского и
др.) к северянам следует считать открытым. Быть может, дальнейшая рабо-
та археологических экспедиций будет способствовать скорейшему разре-
шению его. Также условно можно считать северянскими городища,
селища, погребения у южной границы Северской земли, проходящей по
Ворскле, Пслу и Суле.¹

Таким образом, северянская территория, с вкрапленными в нее поселе-
ниями радимичей и славянских племен, которых трудно отнести к северя-
нам, располагалась по Курской и Черниговской областям и частью по
Полтавской и Харьковской.

Территория радимичей, входившая в состав Северской земли, по своим
размерам была меньше северянской. Юго-восточную границу радимичей
мы уже определили указанием северо-западных рубежей северянских по-
гребений. Необходимо только отметить, что далеко вглубь северянской
земли, окруженные типичными северянскими погребениями, по направле-
нию к юго-востоку уходят отдельные комплексные поселения радими-
чей. Через Новгород-Северск, Воронеж (б. Глуховского уезда),² Студенок
(б. Рыльского уезда) радимичские поселения суживающейся лентой дотя-
нулись до верхнего течения р. Пела, где между Суджей и Обоянью у
с. Гочева было найдено свыше сотни радимичских погребений.³ Линию,
отделяющую северянские погребения от радимичских на протяжении Кол-
чина — Речица, мы уже рассмотрели. От Речицы и до Старо-Быхова, глав-
ным образом по правому берегу Днепра, тянется граница радимичей с
дреговичами, где встречаются вещественные памятники дреговичей, ради-
мичей и кривичей. От Старо-Быхова линия проходит на северо-восток к
Мстиславлю, отделяя радимичские погребения от кривичских, и оттуда
тянется на восток к Колчину, где и замыкается круг. Радимичская террито-
рия, таким образом, охватывает междуречье Ипути и Сожи, части б. Чер-
ниговской, Гомельской и Могилевской губ.⁴

Третьим племенем, вошедшим в состав Северских княжеств, были вя-
тичи. Их поселения, перемешанные с кривичскими, от Жиздры идут к се-
веро-востоку, к верховьям Десны, откуда племенная граница направляется
в б. Мосальский уезд, затем в Юхновский, где низовья р. Угры были заня-
ты вятичами, а верхнее течение — кривичами. Далее, по мнению Арцихов-
ского, линия идет через Медынский уезд в Можайский, юго-восточная
часть которого, судя по раскопкам Арциховского, была заселена вятичами,
от него охватывает восточную часть Рузского уезда и, круто повернув на

Самоквасов Д. Я. Северянская земля и северяне по городищам и могилам. С. 23—

27.

² Для удобства изложения, ввиду того что часть археологических исследований состав-
лена применительно к старому административному делению, иногда приходится в даль-
нейшем придерживаться старой географической карты.

³ Р ы к о в П. С. Ук. соч.; Рыбаков Б. А. Ук. соч.; Самоквасов Д. Я. Дневник
раскопок в окрестностях села Гочево Обоянского у., Курской губ., произведенных в 1909 г.
Изд. Курской губ. учен, архивн. комиссии. М., 1915; Сосновский. Атлас Гочевских
древностей.

⁴ Р ы б а к о в Б. А. Ук. соч.; Багалей Д. И. История Северской земли до половины
XIV столетия. Киев, 1882. С. 14—15; Г о л у б о в с к и й П. В. История Северской земли до
половины XIV столетия. Киев, 1881. С. 15—16.

9

восток, захватывает Верейский уезд и идет далее по течению р. Москвы.
Вся южная часть от этой черты заполнена погребениями вятичей. Из Бого-
родского уезда граница поворачивает к югу и идет по Бронницкому и Ко-
ломенскому уездам. Зарайский, Спасский и Рязанский уезды — вятичские,
но у Касимова Ока перестает быть вятичской рекой. В этом пункте начи-
наются погребения кривичей. К западу от Спасского уезда вятичскими
являются Пронский и Михайловский уезды и в верховьях Оки — Мцен-
ский и Орловский.¹ Итак, в территорию вятичей входили почти вся Калуж-
ская и Тульская области, значительная часть Орловской и Московской и
небольшая — Смоленской.²

Рассмотрев, таким образом, территорию поселения радимичей и вяти-
чей, как она представляется главным образом по археологическим данным
(систематизированным по радимичам Рыбаковым, а по вятичам Арцихов-
ским), мы должны остановиться на принципе классификации, положенном
в основу подобного рода утверждений.

Спицин в своем труде «Расселение древне-русских племен по археоло-
гическим данным» основными признаками для определения способов за-
хоронения у различных племен считает, во-первых, характер захоронения
и, во-вторых, тип височных колец. Не останавливаясь подробно на этом
принципе классификации захоронений, все же необходимо указать на ус-
ловность подобной классификации. Но пока нет другого более научного
подхода к установлению принадлежности вещей из погребений и городищ
к тому или иному племени, приходится довольствоваться методом Спици-
на, несмотря на явную его уязвимость.³ Таким образом, метод Спицина,

^рциховский А. В. Ук. соч.С. 110—128.
² Там же. С. 122.

С п и ц и н А. А. Расселение древне-русских племен по археологическим данным //
Журнал м-ва нар. проев. // 1899. Т. VIII. Тип погребений, например, зависит не только от
того, какое именно племя определенным образом хоронило своих покойников, но и от эпо-
хи. Так, например, одно и то же племя знает и трупоположение, и сожжение на костре, и
заключение пепла в урнах, и обжигание трупа. Некоторое сомнение вызывает и зачисление
погребений к тому или иному племени в зависимости от типа височных колец, так как в
различных районах жительства одного и того же племени могли господствовать различные
формы височных колец. Так, например, на границе северянских и вятичских поселений
северяне могли носить семилопастные кольца, а вятичи — употреблять северянские спи-
ральные. В массе своей северяне могли употреблять спиральные кольца, но в пограничных
районах возможно очень большое смешение. Могли встречаться кольца, принадлежащие
соседям, и в самом центре данного племени, попадая туда в результате торговли, войны, да
и просто выделанные местными ремесленниками вне всякой связи с ремесленной деятель-
ностью соседей и без заимствования у них.

Наконец, наличие более или менее стандартного типа височных колец могло быть
обусловлено существованием определенных центров ремесленников с общими приемами
работы, распространявших свою продукцию на известной территории. Полемика между
П. Н. Третьяковым и А. В. Арциховским показала, что чрезмерное увлечение критикой
летописных сообщений о расселении восточно-славянских племен и спицинского метода
приурочивания тех или иных археологических материалов к определенным славянским
племенам Восточной Европы вряд ли целесообразно, и хотя несомненно, что современное
летописцу большинство русских племен было уже племенными союзами, все же следы
старого племенного деления в некоторых местах еще сохранились.

Третьяков П. Н. Расселение древне-русских племен по археологическим данным //
Советская археология. Т. IV. 1937; Арциховский A.B. В защиту летописи и курга-
нов // Советская археология. Т. IV. 1937.

10

определяющий принадлежность вещественных данных к определенному
племени по типу височных колец (для северян — спиральных височных
колец, для вятичей — семилопастных и для радимичей — семилучевых),
может быть принят только в качестве рабочей гипотезы. К сожалению,
если археологи, занимавшиеся историей вятичей и радимичей, сумели увя-
зать археологический материал с историей (см. сводную работу А. В. Ар-
циховского и особенно работу Рыбакова, в которой сделана попытка
связать интересный археологический материал с очень скудными истори-
ческими и лингвистическими данными), то археологией северян в целом
никто не занимался. Археологические сведения о северянах до настоящего
времени базируются на выводах Самоквасова, сделанных им еще в 70-х
годах прошлого века. Необходимо добавить, что и в позднейших своих
работах Самоквасов недалеко ушел от своих первоначальных заключений.
Метод работы Самоквасова не дает возможности сделать из собранных им
археологических данных точные выводы.

Летописные известия подтверждают определенную нами территорию
радимичей и вятичей. Летописец, приводя легенду о происхождении этих
двух племен от двух братьев-ляхов, Радима и Вятко, указывает:

«...и пришедъша седоста Радим на Съжю, и прозвашася Радимичи, а
Вятько седе с родом своим на Оце, от него же прозвашася Вятичи».¹

Упоминая под 964 годом о походе Святослава, летопись отмечает:

«И иде на Оку реку и на Волгу, и налезе Вятичи...»²

Ока, в представлении летописца, является рекой вятичей, и археологи-
ческий материал, собранный Арциховским, как мы видели, подтверждает
летописные указания.

Межкняжеская борьба, развернувшаяся на территории вятичей в XII в.,
дает богатый материал для выяснения вопроса о границах вятичского пле-
мени. Упоминаются города, межи, пути следования княжеских дружин по
вятичской территории.³ Несколько далее мы займемся этим вопросом под-
робнее.

Анализируя топографическую номенклатуру, Барсов, на основании на-
личия в географических названиях корня «рад» и «север», чересчур широ-
ко трактует территорию как северян, так и радимичей.

Северян он помещает далеко на север, на что, по его мнению, указыва-
ют «названия левого притока Москвы-реки Северска, известного под этим
именем с начала XIV века, и города Свирельска, бывшего Черниговской
волостью на Ростово-Суздальском порубежье».⁴

Середонин, не приводя достаточных оснований, также ведет северян на
север: «по Десне северяне попадали на Угру, с которой путь им был открыт
на Жиздру, на Москву, Клязьму и т. д.».⁵

Эти предположения о расселении северян далеко к северу от их основ-
ной территории не подтверждаются, как было указано, археологическим
материалом, а простое совпадение в созвучии слов не может еще являться

¹ «Повесть временных лет по Лаврентьевскому списку», с. 11—12.

² Там же. С. 63.

³ Данные систематизированы А. В. Арциховским: «Курганы вятичей», с. 123—129.
⁴Барсов Н. П. География начальной летописи. С. 51.

⁵Середонин СМ. Историческая география. П., 1916. С. 142.

11

доказательством, так как корень «сев», «север» широко распространен не
только в Восточной Европе, но встречается в собственных именах и гео-
графических названиях и в Западной Европе.

То же самое, но еще в большей степени, Барсов проделывает и с ради-
мичами: в каждом селении и географическом пункте, имеющем в своем
названии корень «рад», он видит указания на радимичей и считает их един-
ственными жителями тех местностей, которые были заняты вятичскими,
северянскими, кривичскими и, частично, дреговичскими погребениями.¹

На эти ошибки Барсова указал Б. А. Рыбаков.²

Все три племени — северяне, радимичи и вятичи — послужили основой
образования феодальных княжеств Северской земли. Теперь нам предстоит
рассмотреть ее границы.

Мы не будем в этой главе устанавливать границы отдельных княжеств
(им будет уделено внимание в главах, посвященных истории развития фео-
дальных политических образований на территории Северской земли); точ-
но так же невозможно и нецелесообразно отмечать очень частые
изменения границ между ними, являющиеся следствием постоянных меж-
княжеских столкновений и борьбы со степью (что также будет рассмотре-
но в соответствующих разделах). Границы Северской земли будут нами
сейчас рассматриваться лишь постольку, поскольку речь идет об основной
территории Чернигово-Северских княжеств, как она представляется нам со
времен Мстислава до начала второй половины XIII в., когда татаро-
монгольское завоевание в значительной мере изменило политическую кар-
ту древней Руси.

На западе порубежье шло от Остерского городка, охватывая Лутаву и
Моровийск, по левому берегу Днепра. Немного не доходя до Любеча, гра-
ница сворачивала на северо-запад и переходила на правый берег Днепра,
захватывая часть Правобережья с радимичским городом Речицей.³ Далее,
на параллели Брянска, там, где Днепр делает крутой поворот, граница ста-
новится уже менее четкой и тянется к Оболву, не включая в себя Зарой и
Ростиславль, оттуда, через Мосальск, Лобинск, Тарусу, Лопасну и Колтеск,
направляется к течению рек Протвы и Лопасны, где, имея ранее направле-
ние на северо-восток, круто сворачивает к югу, пересекает верховье
р. Остра и опускается к верхнему течению р. Сосны.

Здесь уже начинается очень неопределенная граница со степью, тяну-
щаяся полукругом до верхнего течения рек Донца, Уди и Пела. Вопросу о
населении степей будет уделено внимание ниже. По течению Оскола, Дон-
ца и Дона существовали славянские поселения. Доказательством этого
служат и данные археологических исследований и отдельные отрывки из
летописей. Но все-таки включать в Северскую землю, как политическое,
государственное феодальное образование и район Донецких степей было
бы очень неосторожно.

На крайнем юго-востоке находилась долгое время бывшая для многих
историков легендарной — Тмутаракань, расположенная на Таманском

Барсов Н. П. Ук. соч. С. 56.
² Рыбак ов Б. А. Ук. соч. С. 101.

7

Там же.

12

полуострове.¹ К Тмутаракани относилась, по-видимому, и восточная часть
Крымского полуострова с Керчью-Корчевом, упоминаемым в древнейшем
русском эпиграфическом памятнике — камне князя Глеба Святославича.
Несмотря на то, что Киев имел определенное влияние на Тмутаракань, и на
то, что она зачастую являлась убежищем для князей-изгнанников, в основ-
ном Тмутаракань была теснее всего связана с Северской землей, что и дает
мне право присоединить ее к политической территории Северской земли.

Затем можно снова более или менее точно провести границу по направ-
лению с востока на запад, начиная с Донецкого городища (города Донца
«Слова о полку Игореве») — на Ницахское городище б. Ахтырского уезда,
где были раскопаны славянские поселения; оттуда — на среднее течение
Ворсклы, на нижнее течение Пела и до впадения Сулы в Днепр, где стоял
крайний южный аванпост Переяславщины — город Воинь. От него грани-
ца идет по левому берегу Днепра до Устья, а от Устья до Остерского го-
родка идет, не приближаясь к берегу Днепра; таким образом, Лево-
бережный Саков, а также расположенные по Левобережью у впадения
Десны в Днепр Городец и Ольжичи остаются в пределах Киевского княже-
ства. Река Остер и линия от междуречья Остра и Удая до истоков Сулы
и Пела у летописного города Липовца, входившего в состав Чернигово-
Северского княжества, отделяли последнее от Переяславльского в те вре-
мена, когда оба эти княжества стали уже самостоятельными политически-
ми единицами.

Как видно из всего вышесказанного, в состав Северской земли вошлц:
вся территория северян, почти вся территория радимичей (за исключением
северо-западной части) и юго-западная часть земли вятичей.²

Со стороны степи Северская земля включала в себя территорию, засе-
ленную каким-то славянским племенем, отнести которое к северянам вряд
ли возможно и которое (как это мы увидим далее), по-видимому, жило
совместно с другими племенами, населявшими степи юга Восточной Евро-
пы. На территории Северской земли обосновались черниговские коуи,
переяславльские торки, половцы и другие тюркские племена, а также, по-
видимому, остатки болгаро-алан. Наиболее смешанным было население
юга Северской земли, особенно Переяславщины, что, по-видимому, отчас-
ти и способствовало очень раннему разделению единой прежде территории

¹ В данный момент, после работ А. А. Спицина, Веселовского, Ф. И. Шмидта, Н. И. Реп-
никова, Бертье-Делагарда, вопрос о нахождении Тмутаракани на Таманском полуострове
надо считать окончательно решенным. Тем более становится удивительной попытка отмах-
нуться от всех вещественных и письменных памятников, подтверждающих расположение
Тмутаракани на Тамани, принадлежащая одному из последних исследователей данного
вопроса — В. Новицкому (см.: Новицкий В. Давне Лукомор'я//Записки 1сторично-
фшологичного вщдшу. Всеукр. Ак. наук. 1929. Кн. XXIV; Мавродин В. В., По поводу
одной новой теории о местоположении Тмутаракани // Проблемы истории докапиталисти-
ческих обществ. 1935. № 9—10; Его же. Славяно-русское население Нижнего Дона и
Северного Кавказа в X—XIV вв. // Ученые з&писки Педагог, ин-та им. Герцена; Лунин Б.
В поисках древней Тмутаракани // На подъеме. 1935. № 3—4).

² Северская земля, следовательно, охватывала почти всю бывшую Черниговскую губ.,
часть Минской, Могилевской, Смоленской, Орловской, Курской, Харьковской, Полтавской
губ. (Андрияшев А. Нарис icTopii колошзацп CiBepcbKo'i земл1 до початку XVI вку.
С. 109).

13

на два особых княжества: Переяславльское и собственно Чернигово-
Северское. Это последнее в дальнейшем распалось вначале на два, а затем
на целый ряд отдельных политических образований.

Достаточно привести, для иллюстрации разноплеменного состава насе-
ления пристепной полосы, хотя бы деятельность Владимира по укрепле-
нию порубежья древней Руси с целью обороны от печенегов.

«И нача ставити городы по Десне, и по Востри, и по Трубежеви, и по
Суле, и по Стугне, и поча нарубати муже лучьшие от Словень, и от Кри-
вичь, и от Чюди, и от Вятичь, и от сих насели грады; бе бо рать от Печенег,
и бе воюяся с ними и одоляя им».¹

К местному населению, достаточно пестрому, княжеская колонизация
добавляла еще «лучших», «ратных мужей» от целого ряда племен древней
Руси.

2. Природа края

Северская земля обнимает бассейн Десны, Сулы, Сожи и верховьев
Оки. Крупнейшей рекой является Десна со своим притоком Сеймом и не-
большими речками, впадающими в нее: Болвою, Судостью, Убедью, Сно-
вью, Свинью, Боловосом (ныне Белоусом) и Остром. На севере по
Северской земле текут Сож с Ипутью и часть среднего Днепра. К югу от
Остра расположена вся система левобережных рек до Ворсклы: Альта,
Трубеж, Супой, Сула с Удаем, Псел с Хоролом и Голтвой, Ворскла, верх-
нее течение Северского Донца, верховья Дона, Оскола и Уди.

Вся территория Северской земли — сплошная равнина, прорезанная
сетью рек, пересеченная рядом холмов и возвышенностей, усеянная в ни-
зинах болотами и озерами, местами изрезанная оврагами. Равнина понижа-
ется по направлению от северо-востока, где она переходит в Алаунскую
возвышенность, к Днепру, ив послеледниковый период она представляла
собой сплошную долину, по которой текли многоводные реки, впадающие
в Днепр. Северо-восток равнины был покрыт дремучими лесами, остатки
которых сохранились и до наших дней. Здесь были знаменитые леса вяти-
чей, пробраться сквозь которые было подвигом. В 1015 г. муромский князь
Глеб, обходя дебри вятичских лесов, едет из Мурома в Киев кружным пу-
тем через верховья Волги и Смоленск.² Илья Муромец, прошедший сквозь
леса вятичей, считал свой поход геройством, и в правдивости его слов
усомнились, по былине, даже и богатыри Владимира.³ Мономах в «Поуче-
нии детям» говорит о трудном походе «сквозь вятичи». Здесь был распо-
ложен Болдыж лес, а между Карачевым и Севском, у р. Брыни, впадающей
в Жиздру, стояли знаменитые Брынские леса.⁴

Основная северянская территория с Десной и Сеймом распадается на
три главные части: западную, южную и восточную.⁵ Западная часть, или

«Повесть временных лет по Лаврентьевскому списку», с. 119.
² Там же, с. 132.

³Ключевский В. О. Курс русской истории. Т. I. С. 354—355.
⁴Арциховский А. В. Курганы вятичей. С. 127—128.
⁵ Б а г а л е й Д. И. Ук. соч. С. 5—7.

14

Задесенье, сплошь покрыта лесами. Сплошные лесные массивы сгруппиро-
ваны по Остру и Снови, в силу чего крайний северо-запад носит название
Полесья. Сплошная полоса леса и болот тянется от устья Сожи до устья
Десны. Возвышенностей мало, за исключением берегов Снови, Ипути и
Судости. Чернозем встречается местами, а чаще всего почва представляет
собой суглинок и супесок. Иной характер носит южная равнина с ее черно-
земной почвой. Образуемая левым берегом Десны, Сеймом и Днепром, на
северо- и юго-западе она покрыта лесами. Остальная часть представляет
собой степь и лесостепь. Западный угол, у Остра, отличается болотистым
характером местности, причем летом «броды» часто пересыхают. Берега
Десны почти повсюду покрыты остатками лесов, отроги которых несколь-
ко не доходят до Днепра и являются как бы своеобразной границей, отде-
ляющей Чернигово-Северское княжество от Киевского, владевшего узкой
полоской земли на Левобережье.¹

Восточная часть равнины, с реками Десной, Сеймом и Клевенью, чер-
ноземная в центре, суглинистая на юге и песчаная на севере, представляет
собой сухую равнину, изрезанную оврагами, с лесистыми окраинами и
степным характером средней полосы. Остатки лесов сохранились и по на-
ше время, попадаясь кое-где небольшими лесными массивами. Так, можно
привести в качестве примера Волхов и Долгий Бояраки у современного
Белгорода, Разумный лес и Пузацкий лес у Оскола, Юшков Боярак у Коро-
чи, дубовый лес в водоразделе Ворсклы и Пела, у истоков, упоминаемый
Бопланом, леса в долине Суджи и Пела: Борзов, Хорлов, Гнилицкий, леса
на Свапе и Клевени (Льговское, Ивановское, Банищанское лесничества), на
юго-западе Курской области. У верховьев Оскола, Ворсклы, Донца и Сей-
ма пролегает очень извилистая граница леса и степи. Это подтверждается
документами 1571 г.—■ грамотой Ивана Грозного Воротынскому с требова-
нием выжечь степь для предотвращения нападения татар.² На юге Север-
ской земли, в районе Переяславщины, леса представляли собой уже не
сплошные пространства, как на севере и северо-востоке, а тянулись поло-
сами по течению рек. На крайнем юге и юго-востоке встречались лишь
отдельные леса, а еще дальше, за Ворсклой, начиналась черноземная ко-
выльная степь. Верховья Сулы, Пела и Ворсклы и их притоков, впадающих
главным образом в верхнем и среднем течении этих рек, сохраняют следы
лесных массивов, встречающихся еще в памятниках XVII в.: Кореневский,
Козельский, Гриневский и др.³

Крайний северо-запад Северской земли, радимичское Посожье, как за-
мечает Багалей, по сути дела мало чем отличается от соседнего Припять-
ского Полесья — те же болотистые низменности, леса, суглинок, пески на
возвышенностях. В междуречье Ипути и Сожи и на пространстве от по-
следней до Днепра сплошными районами тянется заболоченная местность.
Огромные болотистые пространства расположены между Любечем и Го-
мелем, у Чичерска и Речицы. Болотистая местность тянется от Любеча на

¹ Там же.

²Булгаков Г. И. Схематический обзор Курского края в культурно-историческом от-
ношении // Курский край. 1925. Вып. 1. С. 45—46; Л я с к о р о н с к и й В. История Переяс-
лавльской земли с древнейших времен до половины XIII столетия. С. 67.

³Ляскоронский В. Ук. соч. С. 48.

15

юго-восток до верховьев Свини и начала нижнего течения Снови. Леса
покрывали почти всю территорию земли радимичей.¹

Летопись подтверждает лесистый характер земель, населенных радими-
чами, вятичами и северянами.

«И радимичи и вятичи и север один обычай имяху, живяху в лесах, яко
же и всякий зверь».²

Если в описании обычаев всех трех племен, в сравнении их со зверями
мы усматриваем определенную тенденциозность полянской, киевской
летописи, то упоминание о лесах, в которых живут радимичи, вятичи и
север, как видно из данного выше описания, вряд ли можно считать непра-
вильным. Особенно характерен лесной тип областей радимичей и вяти-
чей, и только южные границы Северской земли нельзя считать сплошь
лесными.

Сеть рек, протекавших по территории Северской земли, соединяла
древнюю Русь с Черным, Азовским и Каспийским морями. Десна, впа-
дающая в Днепр, через Сейм в свою очередь соединялась с Северским
Донцом,³ а следовательно, с Доном и Азовским морем. Эти же водные ар-
терии приближались к величайшей реке Восточной Европы — Волге. Сис-
темой мелких речек и волоками из Дона можно было попасть на Волгу, что
и делали не только в XVI—XVII вв., но и гораздо раньше. По Волге прони-
кали в Каспий. С другой стороны, Сейм истоками рек Свапы и Снови, при-
тока Тускари, впадающей в Сейм, сближается в б. Фатежском уезде у села
Самодуровки с истоками р. Оки, и, таким образом, налицо второй вариант
пути из северских рек на Волгу. Вся сеть северских рек давала возмож-
ность водным путем проникать через Днепр в Черное море, через Дон — в
Азовское, через Волгу — в Каспийское и соединяла эти водные бассейны.
Подобный вывод, сделанный на основе простого географического анализа
речной системы Северской земли, подтверждается, как мы это увидим ни-
же, данными летописи, указаниями писателей древности, археологически-
ми исследованиями. Направление водных артерий способствовало
превращению их в проторенные речные торговые пути, в пути военных
набегов и проникновения взаимных культурных влияний. Особенно харак-
терно для географии Северской земли, что речные пути области, бывшие
в древности почти единственными средствами сообщений (сухопутные
дороги стали служить средством сообщения в более поздний период), были
связаны с Востоком: с Приазовьем, Тмутараканью, Северным Кавказом,
Закавказьем, Каспием, Восточным Кавказом и, что весьма вероятно, с
Средней Азией. Очень интересен тот факт, что связь с Закавказьем у Се-
верской земли была более тесной, чем у всех других областей древней Ру-
си. Эта, более тесная, чем у других областей, связь с Востоком сыграла
свою роль как в процессе складывания племен Северской земли и создания
первого государственного образования на ее территории, так и во всей ее
социально-культурной истории вплоть до XIII в.

Рыбаков Б. А. Ук. соч. С. 106—108.
«Повесть временных лет по Лаврентьевскому списку», с. 12—13.

Истоки Семицы сближаются с истоками Корочи — притока Северского Донца — села
Скородного.

16

Возвращаясь к вопросу о географических особенностях Северской
земли, мы считаем необходимым еще раз подчеркнуть характерное
для ее средней и южной полосы удобство мест для поселения и жизни
в послеледниковый период. Леса и реки создавали известную безопас-
ность жизни, что в сочетании с богатой черноземом почвой способ-
ствовало процветанию земледелия еще в отдаленные времена. Об этом
свидетельствуют многочисленные находки земледельческих орудий и се-
мян во время археологических раскопок. Еще в эпоху скифов земледелие в
среднем Приднепровье было уже достаточно развито.¹ Степная полоса ма-
нила плодородием почвы, обилием рек и т. п., но, с другой стороны, посто-
янные нападения кочевников вынуждали славянских поселенцев распо-
лагаться у берегов рек, у лесных массивов, а следовательно, не спускаться
к югу дальше определенной черты. Такой чертой был правый берег Сулы.
Правда, отдельные поселения уходили и дальше в степь (об этом мы уже
говорили), о чем свидетельствуют находимые там остатки городищ и се-
лищ славянской эпохи, но считать эти поселения местом основного рассе-
ления славян в Днепровском Левобережье вряд ли возможно.

Леса, таким образом, являлись естественной защитой славянских посе-
лений от нападений врагов, своеобразными границами, отделявшими за-
частую территории княжеств, и кроме того, они же способствовали
развитию охоты и лесных промыслов. В лесах водились туры, зубры, мед-
веди, лоси, олени, дикие козы, кабаны, волки, лисицы, куницы, соболи,
горностаи, бобры; в степях — дикие кони — тарпанги, сохранившиеся до
XVIII в. и описанные академиком Гмелиным, онагры (дикие ослы) и т. д.
Из птиц гнездовались: все виды гусей, уток и лебедей, характерные для
Восточной Европы, тетерева, рябчики, дрофы, стрепета, журавли, многие
породы куликов и т. д. О богатой и разнообразной фауне Днепровского
Левобережья говорят охотничьи подвиги Мономаха, описывающего свои
встречи со зверями в черниговских и переяславльских лесах в «Поучении
детям», охоты Олега, Мстислава Тмутараканского, звериные «ловы» Оль-
ги, Всеволода Ярославича, не говоря уже о позднейших князьях. Об оби-
лии дичи и зверя в этих местах говорят арабские источники, записки
Марко Поло, посетившего южную Русь в 1271 г.,² описания путешествия
митрополита Пимена, проезжавшего Доном в 1392 г.,³ записки Михаила
Литвина, описывающего охотничьи промыслы середины XVI в.,⁴ акты

Равдоникас В. И. Пещерные города Крыма и готская проблема в связи со стади-
альным развитием северного Причерноморья. Готский сборник // Известия ГАИМК. Т. XII.
С. 62—63, 77 и др.

² Чтения в Московском о-ве истории и древностей российских. 1862. Кн. IV. С. 488.
³Аристов Н. Промышленность древней Руси. 1863. С. 5—6; ПСРЛ. Т. X. Никонов-
ская летопись.

⁴Аристов Н. Ук. соч. С. 6—7. Михаил Литвин пишет: «Зверей такое множество в
лесах и степях, что дикие волы (bisontes), дикие ослы (anagri) и олени убиваются только для
кожи, а мясо бросается, кроме филейных частей; коз и кабанов оставляют без внимания.
Газелей такое множество перебегает зимой из степей в леса, а летом в степи, что каждый
крестьянин убивает тысячи. На берегах живет множество бобров. Птиц удивительно много,
так что мальчики весной наполняют лодки яйцами уток, диких гусей, журавлей, лебедей
и потом их выводками пополняются и птичьи дворы. Орлят запирают в клетки для перьев
к стрелам».

17

Левобережной Украины конца XV—XVI вв., по которым можно заключить
о промыслово-охотничьем занятии жителей — «севруков», об обилии раз-
личных угодий, «уходов», «бобровых гонов», и т. д. Еще в XVII в. вокруг
Рыльска в изобилии водились дикие кабаны,¹ у Путивля — медведи, лоси,
кабаны, куницы и т. д., у Курска — дикие козы. В XVIII в. на севере Харь-
ковской области водились еще медведи, куницы, горностаи и т. д., в Воро-
нежских лесах — зубры, соболи, бобры (последние сохранились по
настоящее время и разводятся в Госзаповеднике),² под Черниговом — мед-
веди, дикие козы.³ Кое-какие виды этих животных в виде редчайших оби-
тателей остатков некогда могучих лесов встречаются и теперь, например
горностаи, куницы; некоторые смогли приспособиться к изменившимся
условиям жизни и продолжают существовать и теперь, конечно, не в том
количестве, как ранее, например волки, лисицы, зайцы и ряд пород диких
птиц, часть же фауны совершенно и бесследно исчезла. В первую очередь
пропали туры, за ними лоси, зубры, дикие лошади, олени, несколько позд-
нее дикие козы, медведи и т. д.

Лес, кроме охоты, давал еще многое для жизни человека в то время,
а именно все необходимое для устройства жилища, утвари, орудий, час-
тично одежду, обувь и т. п. Всем известно значение бортничества в древ-
ней Руси.

Реки и озера Северской земли изобиловали всевозможной рыбой. Об
обилии рыбы в реках Левобережья упоминает Боплан. Акты юго-западной
России наполнены известиями о рыбных промыслах.⁴

Подобные географические условия не могли не отразиться, как мы уви-
дим ниже, на занятиях северян, радимичей и вятичей. Охота и рыбная лов-
ля играли в их жизни весьма существенную роль. На это указывает и
характер дани. Так, например, Олег, покорив северян, устанавливает «дань
легку» — по черной кунице.⁵ Еще ранее они платили дань хазарам по
шкурке белки «в дыму».⁶

Таким образом, географические условия Северской земли неодинаковы.
Покрытая дремучими лесами в северной и северо-восточной части, усеян-
ная болотами в западной и северо-западной, изрезанная сетью рек,
стекающих в Днепр с севера и востока на запад, частично охватывая реки
Азовского бассейна, она в южной своей части превращается в степь, и
это обстоятельство придало истории Северских княжеств ряд специфи-
ческих особенностей, отличающих ее от истории других земель древ-
ней Руси.

¹ Характерно то обстоятельство, что в Рыльске существует легенда, что само название
р. Рылы, а отсюда и Рыльска, происходит от того, что дикая свинья «вырыла» ее русло.
Воспоминания о периоде обилия диких кабанов вокруг города сохранились еще в памяти
стариков. Герб города Рыльска, также не случайно, — рыло дикого кабана. В окрестностях
города встречается масса клыков диких кабанов, часто просверленных для ожерелий.

² В отдельных селах помнят еще о том, когда в окрестностях водились бобры. См.: Чер-
ниг. губ. ведомости. 1858. № 12.

³Ляскоронский В. Ук. соч. С. 71.

⁴ Там же. С. 72; Акты юго-западной России.

⁵ Ипатьевская летопись. Изд. Археогр. комиссии. СПб., 1843. С. 12.

⁶ «Повесть временных лет по Лаврентьевскому списку», с. 18.

18

3. Древнейшие города¹

На Левобережном Приднепровье были расположены многие крупней-
шие города древней Руси, имевшие большое значение в складывании в
дальнейшем вокруг них самостоятельных княжеств. Эти древние по своему
происхождению города стояли на втором месте после Киева. Таков, напри-
мер, Любеч, один из главных городов Северской земли, стоявший на основной
водной артерии, где впоследствии, по выражению летописи, была сосре-
доточена «вся жизнь» (т. е. все богатство северских князей). Он впервые
упоминается в летописи под 882 г., когда произошел захват его Олегом:

«... поиде вниз, и взя Любець, и посади муж свои».²

Затем Любеч встречается в летописи под 907 г., к которому летопись
приурочивает первый договор русских с греками, но тут уже вместе с Чер-
ниговом и Переяславлем.³ Все три города играют большую роль в древней
Руси, по ним «седяху велиции князи, под Олгом суще»,⁴ и на них греки
обязуются «даяти уклады». Четвертый крупнейший город Северской зем-
ли — Курск, — судя по «Житию Феодосия Печерского», является таковым
уже в начале XI столетия.

Археологические исследования показали, что вся территория северян-
ской земли заполнена остатками городищ весьма древнего происхождения.
Даже не считая городищ древнейшей поры (скифско-сарматской), все же
необходимо указать на чрезвычайное обилие следов древних поселений,
являющихся остатками славянских городищ и особенно часто встречаю-
щихся по течению рек. В свете данных археологии можно считать близ-
ким к истине упоминание анонимного Географа Баварского о более чем
300 городах в славянской земле.⁵ Часть городищ, несомненно, является
остатками упоминаемых в летописи городов. Часть городов-городищ со-
хранилась до наших дней; одни из них так и остались городами (Чернигов,
Переяславль), другие стали поселениями сельского или даже деревенского
типа. В названиях таких сел и деревень до сих пор звучит их древнее на-
именование (древнее — Березый, современное — Березна). Многие горо-
дища так и остаются безымянными и обозначаются по названиям соседних
с ними современных поселений, например Бельск. Многие упоминаемые
в летописи города трудно поддаются определению в настоящее время
и связать их с каким-нибудь определенным географическим пунктом почти
невозможно. Сплошь да рядом летопись, упоминая о ряде городов, совер-
шенно не оставила нам их наименований.

Так, например, в период походов Святослава Ольговича упоминается
о ряде городов земли вятичей.⁶

В данном разделе автор не касается вопроса о происхождении городов, ограничиваясь
лишь географическим очерком и описанием крупнейших городов.

² «Повесть временных лет по Лаврентьевскому списку», с. 22.

³ Дата условная, и большинство исследователей сомневается в наличии договора 907 г.,
считая первым достоверным договором договор 911 (912) г.

⁴ «Повесть временных лет по Лаврентьевскому списку», с. 22.

⁵ Ш а ф а р и к. Славянские древности, XIX примечание // Землеписец Баварский. Т. II.
Кн. III. С. 70.

⁶ Ипатьевская летопись. 1843. С. 35—37.

19

В 1147 г. в Черниговском княжестве упоминаются Уненеж, Беловежа,
Бохмач, Всеволож и «иные грады многие».¹

Под тем же годом упоминается ряд непоименованных городов курского
Посемья.²

В 1214 г. новгородцы берут Речицу и много других черниговских го-
родов по Днепру, тогда как по летописи мы знаем только один город —
Любеч.³

Таким образом, набрасывая карту Северской земли по летописи, мы,
конечно, теперь не сможем нанести все ее населенные пункты. Не только
мелкие, но даже и крупные — города в собственном смысле этого слова —
опускаются летописными источниками.

Что же представляют собой эти города?

Н. Я. Марр по этому поводу замечает:

«Город имеет свою историю с подлинно доисторических времен, не ис-
ключающую переходную ступень развития, когда соответствующий пункт
являлся одновременно и 'селом' или 'деревней' и 'городом', что между
прочим, отразилось и в речи, именно в наличии термина 'село-град', напр.,
у армян 'gyuga-qagaq', синонима в известной степени нашего местечка».⁴

Часть городищ являлась именно подобными «село-градами» — местеч-
ками (кстати сказать, этот термин уцелел на территории северян в украин-
ском языке, где термин «град» среднего рода — «мюто», — тогда как
в русском языке — мужского), небольшими селениями, которые так и
не стали городами в собственном смысле этого слова; часть же из них в
связи с развитием ремесла и его отделением от сельского хозяйства, рос-
том торговли, обусловленным их географическим положением, а также
в силу ряда политических обстоятельств (например, превращения в княже-
ско-дружинную феодальную резиденцию и т. п.) превращалась в города.

Упоминания летописи о «градах», таким образом, следует рассматри-
вать именно в данном разрезе, и летописные «грады» не должны создавать
впечатления о большом количестве крупных городов, так как многие посе-
ления, принципиально отличные от Чернигова, Переяславля, Любеча, Кур-
ска, действительно являвшихся городами, летописью причисляются к
городам. Но указания летописных источников о большом числе «градов»
и наличие сохранившихся до нашего времени сотен городищ (частично
раскопанных и ставших достоянием науки) позволяют сделать выводы о
сравнительно густом населении Северской земли VIII—XI вв. Многие из
таких городищ связаны генетически и выросли на культурных слоях посе-
лений предшествующих эпох, начиная с неолита и до времен владычества
хазар, но большая часть их относится ко времени не раньше IX—X вв.

В этой главе мы не будем касаться данного раскопками городищ архео-
логического материала и тех выводов, которые он позволяет сделать, а
только попытаемся набросать историческую карту городов Северской зем-

¹ Там же. С. 36.
Там же.

" Самоквасов Д. Я. Древние города России. СПб., 1873. С. 84.

⁴ М а р р Н. Я. Из переживаний доисторического населения Европы, племенных или
классовых, в русской речи и топонимике. Избр. работы. Т. V // Этно-глоттогония Восточной
Европы. С. 316.

20

ли. Этим вопросом специально занимались Багалей¹ и Голубовский² в сво-
их монографиях, причем последний дал еще историко-географическую
карту Черниговской губ.,³ Ляскоронский,⁴ Андрияшев,⁵ Самоквасов⁶ (на-
бросавший карту городищ Северской земли) и Грушевский.⁷

Попытаемся определить местоположение городов Северской земли и
дать их краткую характеристику.

Главным городом Северской земли был Чернигов, упоминаемый, как
было уже указано, впервые под 907 г. Центральное положение Чернигова,
как главного города, сохранялось до татарских времен, когда главенство
перешло к Брянску. Расположенный на высоком правом берегу Десны, при
впадении в нее речки Стрижня, Чернигов являлся крупным транзитным
торговым пунктом. Он связывал Северскую и Киевскую земли через Дес-
ну, Сейм, Донец и Оскол с Доном и Волгой, из которых Дон вел к Азов-
скому морю, греческим колониям, к Тмутаракани, а Волга — к Кас-
пийскому морю, связывая русскую торговлю с арабской.

По замечанию Андрияшева, город складывался из «детинца» и «околь-
ного града». Первый занимал самое высокое место в городе. Там помеща-
лись княжеский двор и Спасский монастырь, основанный еще Мстиславом
в 1034 г. «Детинец» защищал собой «окольный град», занимая угол между
Стрижнем и Десной, с юга, юго-запада, юго-востока и с севера. «Окольный
град» был окружен валом и частоколом, с проделанными в нем воротами.
Стрижень и Десна должны были защищать его с востока и запада.

Чернигов X—XI вв. имел ряд укреплений: 1) вал внешний, охватываю-
щий все поселения, 2) укрепленный вал, окружавший «передний город»
(«предгорье»), 3) вал кругом внутреннего города, состоявшего из трех
частей: а) острога, б) укрепленного района у Болдиных гор — с Елецким
монастырем и в) «детинца», окруженного в свою очередь четвертым валом.
Последним в системе всех укреплений был так называемый «третьяк».
В «детинце», кроме Спасо-Преображенского собора, были церкви Бориса
и Глеба и Михаила, в «окольном граде» — церковь Параскевы-Пятницы.
Под городом было еще два монастыря Успенский-Елецкий и Троицкий-
Ильинский, расположенные на Болдиных горах. Как сам Чернигов, так и
окрестности служили объектом археологических раскопок, произведенных
главным образом Д. Я. Самоквасовым, которому, в частности, принадле-
жит заслуга разрытия и описания могил «Черной» и «Княжны Чорны»
в самом городе, курганов на Болдиных горах, близ монастырей и т. д.⁸

'Багалей Д. И. Ук. соч. С. 52—69, 137—160.

2

Голубовский П. В. История Северской земли до половины XIV столетия. С. 7—14.
³Голубовский П. В. Историческая карта Черниговской губернии до 1900 г. // Тру-
ды X111 Археол. съезда Т. II.

⁴Ляскоронский В. Ук. соч. С. 157—198.

⁵ Андрияшев А. Нарис icTopi'i колошзацй CißepcKoi земл1 до початку XVI вжу;
Его же. Нарис icTopii' колошзацп Переяславсько'1 земл1 до початку XVI вшу.

^бСамоквасов Д. Я. Северянская земля и северяне по городищам и могилам; Его
ж е. Древние города России.

⁷Грушевский М. С. 1стор1яУкраши-Руси. Т. I и II.

⁸Андрияшев А. Нарис icTopii колошзацп CiBepcKOi зшт до початку XVI вку.
С. 103; см. также карту древнего Чернигова у М. Погодина в его «Древней русской истории
до монгольского ига»; Смоличев П. Чернипв та його околищ' за час1в великокня-

21

В окрестностях Чернигова были расположены: Гостничи, или Стояничи
(1160), под Елецким монастырем, Семинь — «сельцо св. Спаса» (1152) —
и Гюричев¹ (1152). «Ольгово поле», упоминаемое под Черниговом и распо-
ложенное на пространстве от Троицкого монастыря до дер. Гущиной и
р. Белоуса, представляло собой не только поле в буквальном смысле этого
слова, но и ряд деревень; об этом свидетельствуют остатки селищ, найден-
ных в этом месте, масса всевозможных вещей X—XII вв. и само название
одного из сел в этом районе — Льгова (изредка называемого местными
жителями Ильговым), расположенного на берегу высохшей речки «Льго-
вочки», впадавшей в Белоус (летописный «Боловос»).²

Крайним юго-западным городом Черниговской земли была Лутава
(1155), стоявшая у впадения Остра в Десну. На другом берегу Остра стоял
Остерский городок, принадлежавший с 1055 г. Переяславльскому княжест-
ву. Ныне на месте Лутавы находится одноименное село.³ Выше по течению
Десны стоял Моровийск (1134) (ныне местечко Моровск). К северу от
Чернигова был расположен Орогощь (1159), у истоков Боловоса, теперь
с. Рогощь у р. Белоус;⁴ еще выше — Листвень⁵ (1024), теперь с. Малый
Листвен. На восток от Чернигова, у впадения р. Свини в Десну, стоял го-
родок Свенковичи (1160), ныне дер. Свинь.⁶

Километрах в двадцати от Чернигова по р. Снови лежал Сновск (1068),
теперь Седнев, — старейший центр Северской земли, с громадными горо-
дищами, обилием курганов наиболее древней эпохи, а позднее — центр
феодальной дружины, знаменитой «сновской тысячи».⁷

Еще дальше на восток лежал Березый (1152), теперь Березна.⁸ Недалеко
от него, к югу, расположен Блестов (1151), теперь с. Блистово.⁹ Далее —
Хоробор, ныне с. Мена, к западу от р. Убеди, невдалеке от которого нахо-
дится громадное городище княжеской поры, и Сосница¹⁰ на р. Убеди.

На левом берегу Десны были расположены с запада на восток: Игорев
(1160), у теперешнего Нежина,¹¹ где расположено большое городище. Все-
волож (1147), теперь с. Сиволож б. Борзенского уезда,¹² Уненеж, теперь
Ивангород,¹³ в районе которого имеется городище, Белая Вежа (1147) на

з1всьюх//Сборник «Чернипв i твшчнеШвобережжя». С. 125—146; Ярыгин. Изыскания
о древнем расположении города Чернигова// Труды XII Археол. съезда. Т. III. С. 175—177.

¹ Андрияшев А. Нарис icTopii колошзацн С1версько'1 земл1 до початку XVI вшу.
С. 104; Голубовский П. В. Историческая карта Черниговской губ. до 1300 г. С. 11—15,
36—37.

² Г о л у б о в с к и й П. В. Ук. соч. С. 28; Е ф и м о в А. Олегово поле // Труды XIV Ар-
хеол. съезда. Т. III. С. 89—92.

³Голубовский П. В. Ук. соч. С. 20.

⁴ Там же. С. 29—30.

⁵ Там же. С. 19—20.

⁶ Там же. С. 36.

⁷Там же. С. 38—40; Андрияшев А. Нарис icTopii колошзацп С1версько1 земли до
початку XVI вшу. С. 104.

⁸Голубовский П. В. Историческая карта Черниговской губ. до 1300 г. С. 2—5.

⁹ Там же. С. 42—50.

¹⁰ Голубовский П. В. Историческая карта Черниговской губ. до 1300 г. С. 40.

¹¹ Там же. С. 16—19.

¹² Там же. С. 8—9.

¹³ Там же. С. 41—42.

22

месте современного одноименного села (Белемешь),¹ Бохмачь² (1147) и
Глебль, остатки которого усматривают в огромном городище у гор. Крас-
ного Калядина б. Конотопского уезда по р. Ромну.³ На севере, далее по
Десне, лежал Новгород-Северск (1141). Город состоял собственно из горо-
да-поселения и «острога» — крепостцы. В городе были трое ворот —
«Острожные», «Черниговские» и «Курские». Под городом находился Спа-
со-Преображенский монастырь.⁴ Близ города были расположены село
Мельтеково и Игорево сельцо, остатки которых в виде двух городищ суще-
ствуют до сих пор⁵ у сел Старохорщины и Дегтяревки. В Игореве сельце
была феодальная усадьба князя и церковь св. Георгия.

Далее на севере находились города Стародуб (1096), Синин (1155), ны-
не одноименное село, Радогощ, или Радощ (1155), ныне Погар,⁶ далее Ро-
суха (1160),⁷ Воробейна (1142)⁸ и западнее — Ормина (1142),⁹ теперь
одноименные села. Еще дальше к северу, у границ со Смоленским княже-
ством, лежал Вщиж (1142) — центр небольшого удела, теперь село Вщиж
на Десне.¹⁰ Последним городом, входящим в Новгород-Северский удел,
был Ропск (1159) у истоков р. Снови.¹¹

К юго-востоку от Вщижа, ниже по течению Десны, находился Брянск,
или Дьбрянск (1146). На севере от него лежал Блов, или Оболвь (1147),¹²
у истока р. Болвы, а на юге, приблизительно на параллели Синина, по Дес-
не был расположен Трубчевск (1185).¹³ На левой окраине Посемья лежали:
Вьяхань (Бьяхань) (1147), на р. Терне — Попашь (1147), Вир у нынешнего
Белополья, Липец, или Липовец (1283), — на Пеле.¹⁴

Крупнейшими городами Посемья были: Путивль (1146), с близлежащей
Игоревкой,¹⁵ Рыльск (1152), Глухов (1152). К Рыльску принадлежал еще
в XIII в. Воргол, ныне с. Воргол б. Глуховского уезда. Вокруг Рыльска рас-
положены поселения IX—X вв., свидетельством чему являются курганы
Подмонастырской слободки, раскопанные Дмитрюковым. На верхнем те-
чении р. Сейма лежал главный город Посемья — Курск (1095), окружен-
ный целой цепью городищ. Далее на восток в летописи не встречается

¹ Там же. С. 6.

² Там же.

³ Там же. С. 9—10; Андрияшев А. Нарис icTopii колошзаци оверськоК земгп до по-
чатку XVI вжу. С. 105.

⁴Андрияшев А. Ук. соч. С. 105.

⁵Голубовский П. В. Историческая карта Черниговской губ. до 1300 г. С. 19, 21—
22; А н д р и я ш е в А. Ук. соч. С. 105.

⁶Голубовский П. В. Ук. соч. С. 31.

⁷ Там же. С. 33.

⁸ Там же. С. 7—8.

⁹ Там же. С. 30.

¹⁰Андрияшев А. Нарис icTopii колошзаци' СЛверсько!' земл1 до початку XVI в1ку.
С. 105.

¹¹ Голубовский П. В. Историческая карта Черниговской губ. до 1300 г. С. 32—33.
¹²Андрияшев А. Нарис icTopii колошзацн Сшерсько!' земл1 до початку XVI вжу.
С. 106.

¹³ Там же.

¹⁴ Там же.

¹⁵Сенаторский H. К истории заселения северо-западного района Курского края //
Известия Курского губ. о-ва краеведения. 1927. № 4.

23

1

указаний на наличие поселений. Андрияшев считает возможным причис-
лить к Посемью Донец, расположенный близ Харькова на р. Уди, ныне так
называемое «Донецкое городище».¹ Между Курском и Рыльском по течению
Сейма лежал Ольгов (1152), ныне Льгов, в 7 км от которого расположены
славянские погребения языческой эпохи. В состав Северской земли входили
и немногочисленные города радимичей. Летопись знает несколько городов
радимичей, тогда как по археологическим данным их было много больше.

Исследователь истории радимичей Б. А. Рыбаков радимичскими бес-
спорно считает Гомель и Чичерск.² Радимичским был, по-видимому, и
Прупой; Речица находилась на стыке дреговичей, северян и радимичей и,
судя по археологическим данным, не может быть названа радимичским
городом. Не был таковым и Любеч, почему-то относимый Андрияшевым к
радимичам.³ Все эти города входили в состав Северских земель.

Перейдем к земле вятичей.

Первым известным нам городом собственно вятичской земли, во-
шедшей в южной части своей в состав территории Чернигово-Северской
земли, была Рязань, захваченная Олегом Святославичем в 1096 г., ныне
Старая Рязань.⁴ С конца XI в. Муромо-Рязанская земля становится уделом
Святославичей. Долгое время, начиная с 1094 г., в ней распоряжался Олег
Святославич. Еще до этого времени Муром был вотчиной Олега Святосла-
вича и его отца Святослава. После княжившего в Рязано-Муромской земле
брата Олега, Ярослава Святославича, умершего в 1129 г. в Муроме, конча-
ется тесная связь между Чернигово-Северским и Рязано-Муромским кня-
жествами. Сыновья Ярослава, Юрий, Святослав и Ростислав, интересуются
не югом, а севером, и среднее течение Оки обособляется в самодовлеющую
политическую единицу.⁵ Ввиду этого обстоятельства признать Муромо-
Рязанскую область постоянной составной частью Северской земли нельзя,
поэтому мы и не останавливаемся подробно на рязанских городах. В даль-
нейшем мы также не будем останавливаться на специфических особенно-
стях развития Рязанской области и ее истории. Эти вопросы заслуживают
особого внимания и ждут специального исследования, тем более необхо-
димого, чем больший промежуток времени отделяет нашу историческую
науку от науки времен Иловайского.

В земле вятичей крупным городом была только Рязань. Остальные
представляли собой в большинстве случаев просто земляные укрепле-
ния — городища, своеобразные «детинцы», куда во время опасности схо-
дилось население окрестных поселков.⁶

Древнейшими городами вятичей, кроме Рязани, были Лопасна и Кол-
теск по Оке и Дедославль в верховьях Угры.⁷ С середины XII в. мы знаем

'Андрияшев А. Нарис icTopii колошзацп CißepcbKoi земл1 до початку XVI вшу.
С. 107.

² Р ы б а к о в Б. А. Ук. соч. С. 120—121,146—147.

³ Андрияшев А. Нарис icTOpi'i колошзацп Слверсько'Г земш до початку XVI вшу.
С. 108.

⁴ «Повесть временных лет по Лаврентьевскому списку», с. 223.
⁵Иловайский Д. И. История Рязанского княжества. С. 36—39.
⁶Арциховский А. В. Курганы вятичей. С. 159.

⁷ Ныне с. Дедилово у Тулы.

24

еще целый ряд городов, ставших нам известными благодаря подробному
изложению летописью межкняжеской борьбы, разгоревшейся на земле
вятичей. К ним мы относим: Севск, вокруг которого найдены северянские
могилы, находившийся на границе земли собственно северян и вятичей,
Болдиж, Кромы, Мценск, Карачев, Волхов, Девягорск, Домогощь, Ко-
зельск, Воротынск, Серенск, Лобыньск, Новосиль, Мосальск, Мещовск,
Таруса, Одоев.¹

Вятичский север, являвший собой в XIII—XIV вв. наиболее яркую кар-
тину феодальной раздробленности, со второй половины XIII в. также по-
степенно порывает связи с Черниговским Левобережьем и все больше
и больше начинает этнически, экономически и политически тяготеть не
к украинизирующемуся Поднепровью, а к русифицирующемуся между-
речью Волги и Оки. В силу указанного обстоятельства вятичские города
с конца XIII и первой половины XIV в. перестают нас интересовать.

Переяславльская земля лежала по течению рек Трубежа, Альты, Супоя,
Сулы с притоком Удай; часть ее поселений была расположена и далее на
юго-восток — по Хоролу, Пслу и Ворскле.

Главный город — Переяславль (907) — стоял у слияния Альты и Тру-
бежа, невдалеке от Днепра. Это был основной укрепленный пункт в борьбе
Киева со степью. Переяславль состоял собственно из «города» и «пригоро-
да», хорошо укрепленных. В «городе» находился княжеский двор и церкви:
митрополичья св. Михаила, св. Федора, св. Андрея, богородицы, Воздви-
жения и монастырь св. Ивана. Сама крепость, небольшая по размерам, бы-
ла окружена рвами, валами и каменными стенами с тремя воротами:
Княжескими, Епископскими и Кузнечными. «Предгорие» («пригород»)
было также укреплено, но, конечно, не так, как кремль. В городе было мно-
го каменных зданий и даже общественные бани. В окрестностях Переяс-
лавля был расположен княжеский «Красный двор» и монастыри Саввы,
рождества богородицы, Бориса и Глеба. Со всех сторон Переяславль был
окружен двумя длинными, змеевыми валами — «Большим» и «Малым»,
очень древнего, еще скифского происхождения, к X—XI вв. уже утратив-
шими свое былое значение оборонительной линии.²

Окрестности Переяславля были густо заселены. У впадения Трубежа в
Днепр стояло Устье (1096) — гавань Переяславля, между Устьем и Пере-
яславлем стоял Корань (1140), на северо-востоке — села Кудново, Стряко-
во и Янчино (1140). Здесь же близко были расположены Мажево сельцо
(1151) и город Глебов. На границе Киевского, Черниговского и Переяс-
лавльского княжеств, у впадения Остра в Десну, стоял Остерский городок
(«Юрьев городок», «городок на Остре»), ныне с. Старогородок, принадле-
жавший Переяславльскому княжеству и игравший большую роль в княже-
ских войнах. Между Старогородком и Переяславлем было расположено
много городов: Баруч (современная Барышевка) (1126), к западу, на Тру-

¹ Арциховский А. В. Курганы вятичей. С. 159—160; Андрияшев А. Нарис
icTopii колошзаци Слверськсн земл1 до початку XVI вшу. С. 109; Голубовский П. В.
История Северской земли до половины XIV столетия. С. 19—20; Багалей Д. И. У к. соч.
С. 110—111.

²Андрияшев А. Нарис icTopii колошзацп ПереяславськоУ земл1 до початку XVI ßi-
ку. С. 6—8; Ляскоронский В. Ук. соч. С. 159—163.

25

беже, — Лто, или Льто (1159), на север от Баруча стоял Носов (1147), те-
перь городище у Глаголева. Невдалеке стояли еще: Бронь-Княж (1125),
Городок и Нежатин (1125). В верховьях Супоя лежали Русотин (1147), ни-
же по течению — Песочен (1172), теперь с, Песчаное, и у впадения в
Днепр — Дубница (1153), где ныне расположено у д. Дубново городище
X—XII вв.

По течению Удая были расположены, начиная с верхнего течения:
Песочен (1092), Прилука (1092) и Переволока (1092) (последние два суще-
ствуют поныне), Варин, Пирятин (1154) и Полкостень (1125) (на месте
городища у с. Повстин). У впадения р. Ромны в Сулу стояли Ромны (1125),
а дальше вниз по течению Сулы: Синец, Кснятин (1125), ныне Снятии.
У впадения Удая в Сулу были расположены Лубны (1107), Снипород,
Лукомль (1125) (ныне городище у с. Лукомье), Горошин (1125) (теперь
с. Горошино), Жолни (1116) (теперь с. Жовнин) и Воинь (1055) у с. Воин-
ская Гребля.

На северо-восток от Переволоки, по-видимому, находился город Сереб-
ряный (1147), на северо-запад от Пирятина — Малотин (1140); у Переяс-
лавля лежал Обров (1125), на север от Жолни стоял Деменеск (1155).

Почти не поддаются нанесению на карту Римов (1125) и Вороницы
(1125). Ляскоронский приурочивает летописный Римов к нынешнему мес-
течку Буромке (Буромле), на правом берегу Сулы, напротив Горошина.¹
Некоторые исследователи сближают Римов и Ромны, считают их одним и
тем же городом.

Славянские поселения уходили далеко вглубь степи. В 1174 г. половцы,
подойдя к Ворскле, ищут «языка» для выяснения расположения русских
войск, а следовательно, русское население имелось и там, на границе сте-
пи. Поэтому я считаю возможным не согласиться с А. Андрияшевым
и признать в летописной Голтаве (1111), современной Голтве, не реку, а
поселение. Равным образом, по-видимому, поселениями были и Хорол
(1107), где русская рать оставила свои сани ввиду наступления весны, и
Лтава (1174) на Ворскле.

Таким образом, угол, образуемый Сулой, Днепром и Остром, являлся
довольно густо заселенным краем; частично, на юго-востоке, славянские
поселения заходили и за пределы этой черты.

Кроме указанных городов,² концентрируясь вокруг них, население
Переяславльской земли жило в многочисленных селах. О селах в Переяс-
лавльской земле говорят летописи. В 1092 г. половцы берут три города на
Удае и «многие села».³ В 1110 г. половцы «воеваша около Переяславля по
селам».⁴ В 1135 г. они пожгли села у Городка и Баруча,⁵ в 1136 г. разгроми-
ли села на Суле и т. п.⁶

¹ Ляскоронский В. Ук. соч. С. 187.

²Там же. С. 159—199; Андрияшев А. Нарис ютори колошзаци ПереяславськоТ
земл1 до початку XVI вжу.

³Грушевский М. С. 1стор1я УкраТни-Руси. Т. II. С. 312—358; «Повесть временных
лет по Лаврентьевскому списку», с. 208.

⁴ Ипатьевская летопись, с. 188.

⁵ Ипатьевская летопись, 1843. С. 13.

⁶ Там же. С. 13—14.

26

В летописи имеются аналогичные упоминания о селах собственно Чер-
нигово-Северской земли. Летописи и «Жития» говорят о селах близ Черни-
гова, Путивля, Новгород-Северска, Стародуба, Курска.

Славянские поселения по Дону, Осколу, Донцу уходили далеко на юг
(например Донецкое городище, Ницаха, Саркел, ставший к началу XI в.
русским городом, и т. д.), но многие городища лесостепной полосы не ос-
тавили нам своих названий.

На далеком юге были расположены Тмутаракань, Корчев, «Русское се-
ло» (Russia, PcoGoia) — крайние аванпосты русской государственности на
юго-востоке, связанные со своей далекой метрополией — Черниговым.

Приведенный перечень городов, конечно, не полон.

Ряд городищ IX—XII вв., остатков древних поселений, следы много-
численного населения Левобережного Приднепровья дошли безыменными
до наших дней. Летопись умолчала о них, так как они не вошли в число
мест, захваченных княжескими походами — важнейшими моментами по-
литической деятельности князей, столь интересовавшей летописца.

Таким образом, набросанная карта поселений Северской земли, осно-
ванная на указаниях летописи и, частично, археологических материалах,
конечно, далека от совершенства и нуждается в уточнении, но она все же
дает некоторый новый материал, корректирующий и дополняющий карты
Грушевского, Голубовского, Багалея, Андрияшева и Ляскоронского.

Подводя некоторые итоги изучения географической карты древнейших
городов Северской земли, следует отметить, что большинство их распола-
галось по течению рек и у озер. На юге города возникали за древней лини-
ей укреплений: «змиевыми валами». Правые берега рек, особенно Трубежа
и Сулы, были усеяны укрепленными поселениями; левый, степной, берег
рек представлял собой уже несколько иную картину — население жило
редко, прячась в болотах и лесах по берегам рек.

ГЛАВА II
ДОФЕОДАЛЬНЫЙ ПЕРИОД

1. Древнейшее население Днепровского Левобережья

Территорию Северской земли человек заселил еще в очень отдаленные
времена, о чем свидетельствуют довольно значительные по количеству
и представляющие большой интерес стоянки эпохи палеолита, располо-
женные главным образом в Черниговской и Воронежской областях. Круп-
нейший исследователь палеолита в СССР, П. П. Ефименко, замечает:

«Особое место в изучении палеолитических культур европейской части
РСФСР по праву занимает Костенковско-Борщевский район Воронежского
края, где работами П. П. Ефименко и С. Н. Замятнина, ведущимися почти
непрерывно с 1922 г., установлено 8 характерных культурных комплексов,
обнимающих почти все стадии верхнего палеолита».¹

Не только на Левобережной Украине, но и на всей территории СССР
пока что не обнаружено никаких следов шелльской культуры. Но уже эпо-
ха мустье представлена на Левобережье довольно многочисленными на-
ходками в мустьерском стойбище у впадения р. Деркул в Северский Донец
и у Красного Яра близ Ворошиловска.² В те времена междуречье Днепра
и Дона было еще очень слабо заселено небольшими группами перво-
бытных охотников, разбросанными на огромной территории.³ К поздне-
ориньякскому и раннесолютрейскому времени относятся Борщево I, Кос-
тенки I (у Воронежа), Гагарино (верхний Дон) и Бердыж (на Соже); ко
времени между солютре и мадленом и к мадленскому — Костенки II, III
и IV, Супонево и Тимоновка (под Брянском), Мезин (в Черниговской обл.),
Чулатово I и II, шесть пушкаревских стоянок у Новгород-Северска, распо-
ложенная там же стоянка у Дегтярева, Гонцы на Полтавщине и Сучкина
(близ города Рыльска на Сейме).⁴

В Тельмановской стоянке у Костенок под Воронежем, относящейся
к солютрейской эпохе, обнаружена землянка с очагом, едва ли не первая
находка искусственного человеческого жилища той поры. В Костенках I
откопан целый комплекс жилых помещений и хозяйственных сооружений.

Ефименко П. П. Палеолит СССР. Итоги и перспективы его изучения // Сообщения
ГАИМК. 1931. №3. С. 8.

Ефименко П. П. Первобытное общество. С. 252—255; Его же. Находки остат-
ков мустьерского времени на р. Деркул // Палеолит СССР. С. 13.
³ История СССР (на правах рукописи). Т. I. Ч. 1 и II. С. 17—18.

⁴Ефименко П. П. Первобытное общество. С. 442—467, 469—508, 541—544, 550—
563; Воеводский М. В. Тимоновская палеолитическая стоянка// Русский антропологи-
ческий журнал. 1929. Т. XVIII. Вып. 1—2.

28

Находки в обеих стоянках характерны высокой культурой верхнего палео-
лита (костяные и каменные тестообразные и топорообразные орудия). Это
было время экзогамии, зарождения матриархата и тотемизма. Подобного
же типа поселения обнаружены в Гагарино.¹

Начало мадленской эпохи с характерными изделиями из кости и рога
представлено в Мезине. Стоянки мадленского времени тяготеют к рекам
и являются сезонными стойбищами. Люди живут в шалашах, охотясь на
мелких зверей, водоплавающую дичь и занимаясь рыболовством. Начало
высшей ступени дикости характеризуется концом палеолита, азильско-
тарденуазской эпохой. К этому времени относятся: Борщево II (у Вороне-
жа), Журавка (на Полтавщине) и Рогалик (на Донце). Население кромань-
онского типа живет в шалашах на отлогих холмах у рек, часто меняя места
стоянок и занимаясь охотой, рыбной ловлей и собирательством.²

Анализ этой поры, равно как и периода неолита, представленного в ин-
тересующей нас области несравненно большим количеством находок
и несравненно более богатым археологическим материалом, не входит
в нашу задачу. Необходимо только констатировать, что еще в глубокой
древности северянская территория была уже землей, заселенной челове-
ком. Значительно большее, по сравнению с порой палеолита, количество
неолитических находок дает возможность сделать вывод о постепенном
распространении человека и повышении плотности населения в этой части
Восточноевропейской равнины.

Улучшение климатических условий, обусловленное отступлением лед-
ника, способствовало увеличению народонаселения и расселению древних
обитателей Восточной Европы. В лесостепной полосе европейской части
СССР распространяется ранний неолит с крупными макролитическими
орудиями (5000—2500 лет до н. э.). Это время так называемой кампиний-
ской культуры, характеризуемое топорами-резаками, мотыгами, массив-
ными скреблами и т. п. Огромное количество макролитов обнаружено на
Донце в Харьковщине, у Изюма, на Десне, по р. Смячке у Новгород-
Северска. К кампинийской эпохе относится начало примитивного мотыж-
ного земледелия. На севере, в лесной полосе Восточной Европы, несколько
позднее (3000—1000 лет до н. э.) распространяется неолитическая культу-
ра с ямочно-гребенчатой керамикой. Эта культура принадлежала рыбакам
и охотникам, жившим родами, объединенными в племена, в поселениях, не
знавших укреплений, причем зимой жильем служила землянка, а летом
шалаш. Господствовали матриархальные отношения. Несмотря на слабую
изученность неолита на Левобережье, можно утверждать, судя по находкам
аналогичной ямочно-гребенчатой керамики в бассейне Донца, на Сейме,
Ворскле и Днепре, что лесные охотники и рыбаки занимали и лесостепную
полосу. Большой интерес представляет явное сходство керамики славян-
ских городищ роменского типа с ямочно-гребенчатой, что, быть может,
говорит о генетических связях носителей обеих культур.³

¹ История СССР (на правах рукописи). Т. I. Ч. I и П. С. 22—27.

²Ефименко П. П. Первобытное общество. С. 593—595, 596—598, 600—602.

' История СССР (на правах рукописи). Т. I. Ч. 1—II. С. 59—71; Сибилев H. В. Древ-
ности Изюмщины. Вып. I—II; Его же. Отчет о зондажных раскопках в Изюмском округе
в 1926 г.; «Изюмський Державний Музей»; Его же. Старовинноеп Гзюмщини. Вып. IV;

29

К эпохе неолита относятся памятники так называемой «трипольской
культуры». Несмотря на то, что основной район распространения триполь-
ской культуры расположен к западу от Днепра и даже выходит за пределы
СССР, тем не менее трипольская культура характерна и для Днепровского
Левобережья, где были обнаружены памятники материальной культуры
III—II тысячелетия до н. э. (в районе Бортников, Гнедина и Евминки на
Черниговщине и Лукашей на Полтавщине).¹

Создатели трипольской культуры занимались мотыжным земледелием
так называемого «огороднического» типа, возделывая просо, пшеницу,
ячмень. В раннетрипольское время примитивное мотыжное земледелие
было ведущим. Земледелие сочеталось со скотоводством, носившим пас-
тушеский характер, причем разводился главным образом крупный рогатый
скот (быки), и только позднее, в позднетрипольское время, наряду с рога-
тым скотом появилась недавно прирученная лошадь. Скот разводили толь-
ко на подножном корму, и никаких заготовок сена не было. По мере
необходимости и в момент опасности скот загонялся на площадь внутри
поселений. Охота и рыбная ловля, особенно последняя, играли второсте-
пенную роль.

Трипольцы были оседлым, земледельческим населением. Их поселки
располагались у воды, но при этом далеко не всегда избирались берега
больших рек, и зачастую трипольцы довольствовались небольшим ручей-
ком, текущим по дну степного оврага. Это обстоятельство отчасти и обу-
словливает относительно слабо развитое рыболовство. Оседлость
трипольцев способствует развитию гончарного искусства и созданию зна-
менитой трипольской расписной керамики.²

Носители трипольской культуры вели первобытное коллективное хо-
зяйство и жили матриархально-родовыми общинами, состоявшими из от-
дельных брачных пар. Жилищем трипольцев были большие дома.

К востоку от Днепра, главным образом на Донце, обнаружены ти-
пичные для III—II тысячелетия древнеямные погребения. Носители
культуры древнеямных погребений были оседлыми и полуоседлыми
племенами собирателей, охотников и рыбаков, еще только лишь начи-
навших приручение животных. Жилищами для этого населения слу-
жили бревенчатые хижины-полуземлянки. Во II тысячелетии в хозяйстве
и социальном строе населения междуречья Днепра и Дона происходят
крупные сдвиги. Позднетрипольские племена отходят от мотыжного
земледелия, и усиливается значение скотоводства и охоты. Главным
домашним животным вместо крупного рогатого скота становится ло-
шадь. Вместе с ростом скотоводства наблюдается и естественный
результат этого явления — большая подвижность населения: время от

Труды экспедиции для изучения Изюмского края, под руководством проф. А. С. Федоров-
ского. Вып. 1;Рудинский М. Матер1яли до вивчення неолтчжн доби сточища р. Вор-
скла; Его же. Дюнш стадн неолит1чно'1 доби з побережжа Ворскла; Макаренко Н.
Орнаментащя керам1чних вироб1в в культур! городищ роменського типу.

¹ П а с с е к Т. С. Исследования трипольской культуры в УССР за 20 лет // Вестник
древней истории. 1938. № 1 (2). С. 273—274. См. также сборник «Чернипв i твшчне
Швобережжя». С. 42.

²Богаевский Б. Л. Орудия производства и домашние животные Триполья.

30

времени в некоторых местах начинаются переходы с места на место.
Ухудшается керамика. Исчезают большие дома, 'и их место занимают се-
мейные землянки. Поселения трипольцев этой поры уже определенно ло-
кализуются главным образом на низменных, левых берегах степных
и лесостепных рек.

Население Дона и Донца в это время (II тысячелетие до н. э.) — охотни-
ки, рыбаки и собиратели, — генетически связанное с создателями неолити-
ческой культуры с ямочно-гребенчатой керамикой, переживает среднюю
ступень варварства.

Все большую и большую роль начинает играть скотоводство, правда,
еще не достигшее кочевой стадии, оставшееся пастушеским, связанным
с заливными лугами. Переход к скотоводству, как ведущей отрасли хозяй-
ства, совершается во II тысячелетии до н. э. и протекает главным образом
в лесостепной полосе (например на Дону, у Воронежа, раскопки славян-
ских городищ Борщева и «Кузнецовой дачи» обнаружили в нижних слоях
керамику и землянку времен бронзы).¹

На Донце в это время распространяются катакомбные погребения с
окрашенными и скорченными костяками. Катакомбные погребения при-
надлежат пастухам-скотоводам, по-прежнему занимавшимся наряду с раз-
ведением на заливных лугах скота и мотыжным земледелием
(культивировалось главным образом просо). Жилищем служили землянки
с конической крышей и наземные четырехугольные плетеные жилища.
Позже появляются срубные погребения (например, Костенки у Воронежа).
Для этого времени характерны землянки и полуземлянки с двухскатной
крышей из соломы или камыша.

На всем протяжении лесостепного и степного Левобережья, Донца и
Дона в среднем его течении и южнее в это время (первая половина II тыся-
челетия до н. э.) наблюдается переход к патриархально-родовым отноше-
ниям с большой семьей.

К концу трипольской культуры относится появление и распространение
первых украшений и орудий из меди и бронзы.

Нам неизвестны племенные наименования создателей трипольской
культуры. Неизвестно, естественно, и наименование обитателей междуре-
чья Днепра и Дона в III—II тысячелетиях до н. э.

Мы не можем вслед за обнаружившим трипольскую культуру
В. В. Хвойко видеть в ее носителях «праславян», или «протославян», про-
несших свое славянское ab ovo начало через тысячелетия вплоть до времен
образования Киевского государства; но не связывать эти земледельческие
оседлые племена, к которым генетически восходит целый ряд племен
Приднепровья, с позднейшими славянами также не представляется воз-
можным. Несомненно, что создатели трипольской культуры приняли
в какой-то мере участие в формировании позднейшего славянства.²

^!Ефименко П. П. Жилище времен бронзы, открытое на пойме Дона, в окрестностях
Костенок // Проблемы истории докапиталистических обществ. 1934. № 5. С. 46.

²Хвойко В.В. Каменный век Среднего Приднепровья // Труды XI Археол. съезда;
Его же. Раскопки 1901 г. в области Трипольской культуры; Его же. Раскопки В. В. Хвой-
ко в 1899—1900 гг.; Державин H. С. Об этногенезе древних народов Днепровско-
Дунайского бассейна // Вестник древней истории. 1939. № 1. С. 283—285.

31

Преемниками трипольцев и современных им племен выступают уже
по письменным источникам кимеры. Развитие скотоводства привело к то-
му, что часть кимеров уже, несомненно, скотоводы-кочевники. Но если
в степи во времена кимеров наблюдается переход к кочевому ското-
водству, то в лесостепной полосе начинается переход к пашенному земле-
делию. Под давлением скифов часть кимеров вынуждена была покинуть
свою землю и уйти во Фракию и Малую Азию. Остатками кимеров счита-
ют тавров, занимавших горные и малодоступные области Крыма вплоть
до II в. до н. э.

В скифские времена в Восточной Европе окончательно оформилось
«первое крупное общественное разделение труда»... «пастушеские племе-
на выделились из основной массы варваров»,¹ скотоводы отделились от
земледельцев, кочевники от оседлых. Мы не будем останавливаться на
кочевниках, по-видимому, слабо связанных с позднейшим славянским на-
селением Днепровского Левобережья, а обратимся к оседлому земледель-
ческому населению скифской поры.

Граница между земледельцами и кочевниками прошла почти что по
южной окраине Северской земли. Для всей ее южной части характерны
скифские погребения, городища и т. д., проникающие на север, в совре-
менную Курскую область.² Говоря о городищах и могилах, датируемых
греческими, римскими и арабскими монетами суммарно I—VII вв. н. э.,
Д. Я. Самоквасов замечает:

«Количество могильников этого содержания в областях Сулы, Пела
и Ворсклы громадно. Достаточно сказать, что в пределах Роменского у., на
правом берегу Сулы я встретил почти непрерывный курганный могильник,
тянувшийся на протяжении 50 верст от с. Волховцы до с. Волошинова,
несомненно родственный северянским могильникам, но бытовые предметы
которого принадлежали к глубокой древности и давали возможность уста-
новить фактически родство между северянами последних столетий языче-
ства и древними скифо-сарматскими народами, населявшими южную
Россию со времени образования Сколотского царства в VII в. до Р. X. до
времени образования в южной России Козарского царства VII в. по Р. X.».³

Чем дальше и дальше на север, тем все меньше и меньше встречается
так называемых скифских городищ и курганов. Центром их является Пере-
яславщина, главным образом устья Сулы, Пела и Ворсклы. Нельзя не отме-
тить, что по р. Суле, судя по указаниям писателей древности, были
расположены погребения царских скифов — «паралатов».

В Переяславщине скифские городища и курганы расположены у Лубен
(Лысая гора), у с. Аксютина б. Роменского уезда, в с. Липовом, у г. Глин-
ска, с. Медвежьего, Красного Калядина б. Конотопского уезда и т. д.⁴ Ко-
личество отдельных находок и курганов чрезвычайно велико. Громадное
количество городищ, майданов, длинных «змиевых» валов, расположен-

Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. Изд.
1933. С. 189.

Г о т ь е Ю. Железный век в Восточной Европе. С. 9—15.
³Самоквасов Д. Я. Северянская земля и северяне по городищам и могилам. М,
1908. С. 69.

⁴Ляскоронский В. Ук. соч. С. 93—99.

32

ных на определенной территории, указывает на наличие подлинной полосы
укреплений, которыми старались обезопасить себя от вторжений кочевни-
ков земледельцы. Еще Ляскоронский указал на значение городищ и валов
как оборонительной линии и связал их со скифским обществом.¹ Наиболее
древние слои городищ и майданов характеризуются погребениями со скор-
ченными окрашенными костяками,² и таким образом, начало возведения
укреплений следует отнести, по-видимому, еще ко II тысячелетию до н. э.
и отчасти, быть может, к более позднему времени, когда кимерские родо-
вые группы земледельцев-пастухов впервые столкнулись с кочевниками,
получившими уже, возможно, имя скифов. Основная масса находок в этих
городищах относится к скифской поре, но часть может быть датирована
X—XI вв., когда русские князья и дружинники не только возводили новые
укрепления, но и использовали старую оборонительную линию. В этих
городищах встречаются и вещественные памятники, приписываемые сар-
матам, готам и хазарам.

. Вполне естественно было бы найти какую-то. определенную взаимо-
связь между земледельческим населением скифских времен, жившим на
границе лесостепи (т. е. на южной окраине будущей Северской земли),
и насельниками северянской территории VIII—IX—X вв., так называемой
славянской поры. Эта связь славянского мира Левобережья с его предше-
ственниками — земледельческими племенами скифских времен — уста-
навливается, как это мы ниже постараемся доказать, вещественными
памятниками, данными лингвистики и т. д.

На курганы земледельческих племен скифов, так называемых «скифов-
пахарей», живших, по Геродоту, в 10—11 днях пути от низовьев Днепра
вверх по его течению, обратил внимание еще А. А. Спицин.

Курганы земледельческих племен скифского времени, датируемые
главным образом VI—V вв. до н. э. и исчезающие в большинстве своем
в III—II вв. до н. э., расположены по отношению к интересующему нас
району в Полтавской, Черниговской, Харьковской и Воронежской облас-
тях, т. е. на территории лесостепной полосы.³ Севернее Сейма и Десны они
уже не встречаются. Скифские городища, расположенные между Днепром
и Донцом, обнесены земляными укреплениями и обычно отличаются
большими размерами. Как и ранее, земледельческие племена во времена
владычества в Северном Причерноморье скифов избирали для своих посе-
лений главным образом не берега больших рек, а небольшие реки и даже
овраги; на дне которых текли ручьи. Интересной особенностью городищ
скифской поры является также тяготение их к лесным массивам, служив-
шим естественной защитой главным образом от враждебных степняков-

'Ляскоронский В. Городища, курганы и длинные (змиевые) валы по течению
рр. Пела и Ворсклы; Его же. Змиевые валы в пределах южной России, их отношение к
курганам-майданам и приблизительная эпоха их возникновения; Его ж е. К вопросу о кур-
ганах, городищах, майданах; Его же. Городища, курганы, майданы и длинные (змиевые)
валы в области Днепровского Левобережья// Труды XIV Археол. съезда. Т. III; Его же.
Городища, курганы и длинные (змиевые) валы в бассейне р. Сулы // Труды XI Археол.
съезда. Т. I.

Ляскоронский В. К вопросу о курганах, городищах, майданах. С. 15— 16.
Спицин А. А. Курганы скифов-пахарей. Отд. отт. С. 87—97.

2 В. В. Мавродин

33

кочевников. Даже на опушках лесных массивов городищ мы почти не
встречаем.

Из крупнейших городищ Левобережья скифской поры наибольший
интерес представляет Вельское городище, расположенное над долиной
р. Ворсклы в Полтавщине (Груньский район Полтавской области, недалеко
от г. Вельска). Вельское городище представляет собой собственно два по-
селения-городища (восточное и западное), общей площадью в 4400 га, ог-
ражденные валом и рвом. Внутри городища находятся следы жилищ
земляночного типа. В вещественных памятниках, в характере погребений
сказывается связь между населением Вельского городища скифской поры
и древнейшими поселенцами этого края. Некогда, в древности, в начале
скифской поры, в лесостепной полосе не было укрепленных поселений, и
остатки таких неукрепленных поселений земледельческого населения мы
можем наблюдать в виде так называемых «зольников».¹ Позже, когда гос-
подствующие племена более подвижных и воинственных кочевников на-
чали непрерывные нападения на оседлые земледельческие племена,
результатом которых был увод скота, рабов, грабеж и насилия, земледель-
цы принялись за постройку укрепленных городищ, возведение валов и т. п.

Интересно отметить, что большая площадь, занимаемая городищами,
величина укрепления, протяженность валов и рвов, наряду с наличием от-
носительно небольшого числа остатков жилищ, свидетельствуют о том, что
укреплениями обносится целый заселенный район вместе с обработанными
полями, площадкой для скота и т. п.

На территории Вельского городища обнаружены 35 очень древних
зольников и остатки полуземлянок или наземных жилищ (землянки с гли-
нобитной печью). Аналогичные землянки, очень многочисленные (до 300),
размером от 2 до 10 м в диаметре, обнаружены в Дубовском городище,
расположенном в верховьях р. Сосонки, впадающей в Ворсклу.

У скифских земледельческих племен существовало плужное земледе-
лие. Возделывались просо, пшеница, лук, чеснок, лен, конопля. Необходи-
мо подчеркнуть, что, несмотря на господство земледелия, у скифских
земледельческих племен большую роль играло скотоводство.

Орудия труда изготовлялись из меди, бронзы, а позднее и из железа.

Скифские городища довольно многочисленны, и на протяжении от Дне-
стра и Припяти и до Донца их насчитывается около сотни.

В какой же мере население городищ скифской поры, расположенных
в лесостепной полосе Днепровского Левобережья, связано с позднейшим
славянским населением этого края?

Генетическая связь древнейшего населения этих мест с поселившимися
здесь много позднее славянскими племенами несомненна. Богатый матери-
ал для такого вывода дает изучение различных культурных слоев в отдель-
ных городищах. Постепенное напластование этих слоев позволяет
разобраться в истории края за довольно большой период времени, от
неолита до IX—XI вв. н. э. Особенно ценно сравнение орудий производ-
ства, оружия и украшений, находящихся в отдельных пластах. Эти же
вещественные памятники позволяют установить преемственную связь

¹ Там же. С. 142

34

в хозяйстве, быту, религии и даже социальном строе славян с древнейшими
обитателями этого края.

Не только на основании лингвистических данных, согласно теории
Н. Я. Марра, мы можем считать население этих мест автохтонным, но и
в результате простого анализа вещественных памятников мы приходим
к таким же выводам. Это не значит, что мы отрицаем возможность пере-
движений отдельных племен, захвата и подчинения определенными груп-
пами данного племени других племен и т. п.

Но все-таки мы можем говорить о наличии этнической и социальной
связи между позднейшими жителями данной области и их отдаленными
предшественниками.

Трипольцы, кимеры, равно как и скифские земледельческие племена
и так называемые «нескифские племена» Приднепровья, не могли исчез-
нуть без следа, а продолжали существовать в виде своих потомков в массе
позднейшего населения. Сарматы также не были абсолютно чужеродным
скифскому обществу племенем, вторгшимся на территорию скифов и ис-
требившим их. Точно так же не исчезли скифо-сарматская культура и ски-
фо-сарматское общество. Весьма вероятно, что скифо-сарматское
общество в результате целого ряда переворотов и межплеменной борьбы
не погибло совсем, а какой-то своей частью, включив в свой состав другие
этнические группы, послужило основой для образования славянских пле-
мен определенного района.

Это обстоятельство и дает нам право утверждать, что восточнорусское
славянство далеко не «чистокровно».

Можно считать установленным, что появившиеся на исторической аре-
не народы никогда совсем не исчезают, а исчезают и забываются только их
названия.

Еще в прошлом столетии ряд историков отметили связь восточных сла-
вян и, в частности, северян со скифо-сарматским миром. Всем известны
труды в этой области Забелина, Иловайского, Ламанского, Багалея, Голу-
бовского. Но сама постановка вопроса в их трудах такова, что нас она те-
перь удовлетворить, конечно, не может.

Так, например, Забелин в своей «Историй русской жизни» причислял
к славянам почти все упоминаемые писателями древности племена, когда-
либо жившие на территории Восточной Европы. В его представлении ким-
мерияне — это славяне, как тавро-скифы были не кто иные, как русские.¹
Но в то же самое время одно место в его работе все же показывает, на-
сколько далеко шагнул он вперед по сравнению с теми историками, для
которых история народов — сплошной калейдоскоп непрерывных пере-
движений, истреблений, замены одной народности другой в пределах оп-
ределенной области. «Уступая, однако, здравому смыслу, историки-
исследователи, для более здравых объяснений этого передвижения наро-
дов, выработали сокращенные, но почти у всех одинаковые рассуждения,
вроде следующих: "Вероятно, остатки скифов были вскоре потом частью
истреблены сарматами, частью прогнаны назад в Азию, частью же наконец
совершенно слились с сарматами". Исчезло в писании имя Роксалан —

'Забелин А. История русской жизни. Т. I. С. 256, 267—268, 274 и др.

35

"можно догадаться, что одних из них истребили готы, а других гунны, а
что осталось от того, то поспешило соединиться с родичами своими алана-
ми. Аланы северные когда исчезли и куда девались, неизвестно, а южные
ушли за гуннами или на Кавказ", и т. д. Так всегда очищается место для
появившегося вновь народного имени, когда исчезает из истории старое
имя. Известно, что в 16 и 17 столетиях Русь в Западной Европе стала назы-
ваться Московией, а русские московитами. Явился, следовательно, новый
народ москвичи, и Русь внезапно исчезла, оставив небольшой след только
в юго-западном углу страны, у Карпатских гор. Если бы это произошло за
десять веков назад, не в 16, а в 6 или в 5 веке, откуда так мало сохранилось
свидетельств, то исследователи имен, конечно, объяснили бы исчезновение
Руси теми же самыми словами, как объясняли исчезновение скифов».¹

Забелин восстал против теории сплошных переселений, но ни на что
другое не был способен, как на огульное отнесение почти всех племен глу-
бокой древности к славянам.

Приблизительно на той же позиции стоял и Иловайский в своих «Разы-
сканиях о начале Руси».

Все же за ними нельзя отрицать определенной роли в борьбе с миграци-
онной теорией.

Но впервые по-настоящему весь вопрос о происхождении племен,
о процессе этногенеза поставлен Н. Я. Марром.

Казалось бы теперь, когда так называемая «яфетическая теория»
(т. е. новое учение о языке) по праву играет роль единственной подлинно
научной теории, нет надобности доказывать правильность ее основных
положений, но, к сожалению, все-таки круг работ, объясняющих на ее ос-
нове происхождение восточных славян, крайне ограничен.²

Не пытаясь в какой-либо мере поднять снова вопрос о процессе этноге-
неза восточных славян в свете нового учения о языке Н. Я. Марра, мы
только лишь обращаем внимание на постановку этого вопроса в работах
Марра, написанных на основе тщательного изучения языков.

На первый взгляд отнесение ряда племен к непосредственным предкам
славян кажется натянутым, но «что понимать под племенем? Тварей одно-
го вида, зоологический тип с врожденными ab ovo племенными особенно-
стями, как у племенных коней, племенных коров? Мы таких человеческих
племен не знаем, когда дело касается языка. Племя в людях это общест-
венное образование, естественно не отвлеченное, а конкретное, классо-
вое».³

В другом месте Н. Я. Марр замечает:

«В формации славянина, конкретного русского, как, впрочем, по всем
видимостям и финнов, действительное историческое население должно
учитываться не как источник влияния, а творческая материальная сила

¹ Там же. С. 324.

² Кроме работ Н. Я. Марра, помещенных в V томе его сочинений «Этно- и глоттогония
Восточной Европы», и статей Филина в сборниках «Язык и Мышление». Т. VIII, и «Всесо-
юзный центральный комитет нового алфавита Н. Я. Марра», исследований, непосредствен-
но затрагивающих интересующий нас вопрос, очень немного.

³ М а р р H. Я. Из переживаний доисторического населения Европы, племенных или
классовых, в русской речи и топонимике// Избр. работы. Т. V. С. 314.

36

формирования: оно послужило в процессе нарождения новых экономиче-
ских условий, выковавших новую общественность, и нового племенного
скрещения фактором образования и русских (славян) и финнов. Доистори-
ческие племена, следовательно, по речи все те же яфетиды, одинаково
сидят в русских Костромской губернии, как и в финнах, равно и в при-
волжских турках, получивших вместе с финнами доисторическое пра-
урало-алтайское рождение из яфетической семьи, разумеется, более ран-
нее, чем индо-европейцы получили из той же доисторической этнической
среды свое пра-индо-европейское оформление».
И далее:

«Когда говорят о конкретном племени (а не об отвлеченном племени-
примитиве), то это определенное скрещение ряда племен..

Н. Я. Марр отмечает, что каждое из племен — кимерийцы, скифы, сар-
маты — сыграло свою роль в процессе образования русских.²

Так ставит новое учение о языке вопрос о происхождении русских сла-
вян, и в свете его особое значение приобретает проблема генетической
связи последних со всем предшествующим этническим и социальным ком-
плексом и, несмотря на кажущуюся странность этого взгляда, нам пред-
ставляется необходимым связать и русских славян, не с каким-нибудь
определенным племенем, не с одной народностью древности, а с целым
рядом их, некогда живших на данной территории, менявших часто свое
название в зависимости от тех или иных социально-политических условий,
но по сути своей, в основной массе, остававшихся автохтонами, несмотря
на имевшие место отдельные факты миграций, завоеваний, перегруппиро-
вок племен, приводивших к новым, иным племенным образованиям.

Как мы видим, теория Н. Я. Марра, посильно примененная к вопросу об
этногенезе славян, не имеет ничего общего с постановкой вопроса, сугубо
политической, о «славянстве» скифов, сарматов, роксалан и т. п., имевшей
место у И. Е. Забелина и Д. И. Иловайского. У первого в большей степени,
у второго в несколько меньшей и главным образом по отношению к более
позднему периоду, сквозит намерение представить скифо-сарматский мир,
а равно алан, гуннов, угров, болгар и т. д., как мир славянский. Их лин-
гвистические упражнения, стремившиеся отыскать русский язык в позд-
нейшей его форме, именно уже русский индо-европейский язык, а не язык
росов-русов яфетидов, в названиях и именах скифо-сарматской поры, дали
интересные материалы, но все их построения не могут быть приняты. Их
попытка найти современные нации в племенах древности заранее была
обречена на неудачу, но все-таки изыскания этих историков дали большой
материал для позднейших работ в этой области.

2. Анты

Еще в период бронзы на всем огромном пространстве среднего и ниж-
него Поднепровья, Поднестровья, Прикарпатья и Повислинья в памятниках

¹ Там же. С. 10—11.

"Марр H. Я. Иштарь // Яфетический сборник. Т. V. С. 115—116.

37

материальной культуры наблюдается известная общность, характеризуемая
наличием общей шнуровой керамики и каменных могильных плит с так
называемыми «шаровидными амфорами» и, наконец, западнее, тем, что
определяет собой «лужицкую культуру». Интересно отметить, что указан-
ный район формирующейся культурно